Читаем Батарея полностью

Когда в измаильском отделении сигуранцы, куда все еще сопровождавший ее обер-лейтенант Веденин обратился за помощью, стали гадать, каким способом – сухопутным или речным – лучше всего перебросить баронессу в Вилково, она охотно избрала бронекатер. Но, как только Валерия поднялась на предназначенное для этого суденышко, тут же попросила командира о том, о чем в свое время не решилась попросить бригадефюрера фон Гравса, пребывая на борту «Дакии», – хотя бы минут на двадцать высадить ее на мысе Сату-Ноу.

– Зачем? С какой стати? Что, какие воспоминания связывают вас, баронесса, с этим мысом? – подозрительно косился на нее командир катера лейтенант Попеску, выражая свой внутренний протест на первый взгляд спокойно заданными вопросами.

– Лично меня ничто не связывает ни с мысом Сату-Ноу, ни с этой рекой, ни с этим краем, – ответила баронесса, игриво помахав рукой направлявшемуся к трапу Веденину. Проводив Валерию на борт катера, он теперь сходил на берег, чтобы немедленно возвращаться в Бухарест. – Что касается мыса, то на твердь эту нога моя пока еще не ступала.

– Догадываюсь: хотите взглянуть на места, в которых держали плацдарм ваши «черные комиссары», – безошибочно определил командир суденышка, палуба и борта которого были искорежены отметинами осколков и пуль.

– Что вы имели в виду, когда говорили «ваши черные комиссары»?

– Насколько мне известно, вы из русских.

– Эта аристократка, – задержался на первой ступеньке обер-лейтенант, – более чистых кровей румынка, нежели вы… Попеску. – В его устах это «Попеску» прозвучало с таким презрением, с каким могло прозвучать только уничижительное «пошел вон!». – И для Великой Румынии эта разведчица и диверсантка сделала во стократ больше, чем вы способны предположить.

Перечить германскому офицеру, к тому же старшему по чину, командир не стал. Проникнувшись ответственностью момента, он не только направил свой бронекатер к правому берегу, но и обошел мыс с севера на юг, чтобы затем высадить баронессу как раз в том месте, где Сату-Ноу «срастался» с материком. Здесь все еще отчетливо просматривались полузасыпанные окопы, земля возле которых была испещрена воронками так, словно на нее обрушился метеоритный град.

– Хотите сказать, что именно здесь держали оборону моряки десантного батальона? – с волнением спросила Валерия, останавливаясь возле полуразрушенного блиндажа, в котором наверняка приходилось бывать и капитану Гродову.

– Как вы уже поняли, мы называли их «черными комиссарами». И командира их тоже до сих пор называют Черным Комиссаром.

– Мне известно, как вы называете русских моряков и как сами моряки называют вас, румын-фронтовиков.

Лейтенант подозрительно взглянул на баронессу. Он тоже прекрасно знал, с каким презрением относятся русские моряки к румынским солдатам, однако реагировать на колкий намек баронессы не решился.

А тем временем мыс, этот клочок чужой земли, был дорог Валерии уже хотя бы потому, что здесь все напоминало о капитане Гродове и его морских пехотинцах; что возле каждого блиндажа или дота, возле каждого пулеметного гнезда она могла возрождать его образ, фантазируя по поводу того, в каких ситуациях оказывался здесь командир бесстрашных морских десантников. Вот здесь, подобрав винтовку одного из убитых, он, возможно, помогал своим бойцам отбивать атаку румын; здесь, в этом наспех сооруженном блиндаже, пересиживал очередной артналет; а вон там, у пулеметного гнезда, с криком «Полундра!» поднимал своих морячков в контратаку, намереваясь завершить ее кровавой рукопашной схваткой.

А ведь могло случиться и так, что она оказалась бы вместе с капитаном на этом же плацдарме, в конце концов, она медик, пусть даже пока что недоученный. Если учесть, что Бекетов бросил капитана на этот плацдарм ради прохождения стажировки, то почему бы не испытать на этом же «полигоне смерти» и ее, грешную? Правда, тогда – уцелей она на этом полигоне – жизнь ее пошла бы по совершенно иному руслу, но стоит ли загадывать?

– Кстати, замечу, – растерзал ее зрительные и почти осязаемые иллюзии суховатый голос командира бронекатера, – что здесь проходил последний рубеж русских.

– Из этого следует, что они до конца удерживали мыс под своим контролем, что и было основной задачей десантников, – как бы про себя заметила Валерия.

– Именно с этого рубежа наши солдаты окончательно выбили их, очистив последний участок нашей земли.

– Ваш катер принимал участие в блокаде мыса?

– Нет, не пришлось.

– Вот видите, – с ироничной загадочностью улыбнулась баронесса.

– Но ведь здесь и не было никакой блокады, – попытался оправдываться Попеску. – Во всяком случае, со стороны реки. Так что моряки постоянно получали огневую поддержку судов, а также поддержку в живой силе, с восточного берега.

– Почему же вы не блокировали плацдарм со стороны реки?

– Из-за мощного огня русских корабельных орудий и береговых батарей, а также из-за минных заграждений наши бронекатера и мониторы так и не смогли прорваться даже к самому северному русскому селению на Дунае, то есть к порту Рени.