Читаем Батарея полностью

– Свеженькие с 400-й батареи?! – удивилась светловолосая врач-ординатор, которая распоряжалась размещением «свеженьких»: кого – сразу же в операционную, которая располагалась в каком-то старинном особнячке, а кого – в перевязочную, переоборудованную из какого-то старого, на мощные полозья поставленного строительного балка.

Роль всех остальных палат и врачебных кабинетов выполняли просторные желтые палатки, разбросанные на довольно большой территории, охваченной старинной, местами полуразрушенной каменной оградой. – Странно, раньше от вас раненых не поступало.

– Точнее будет сказать, что батарее принадлежит только эта грозная «неотложка», – объяснил комбат, кивая в сторону стоявшего неподалеку, у здания операционной, «Королевского кошмара». – А мои «свеженькие», как изящно вы изволили выразиться, – из пограничников и полка морской пехоты Осипова.

– А вы и есть командир той самой легендарной батареи капитан Гродов?

– Вот так она и зарождается, – не преминул вставить свои пять копеек околачивавшийся рядом сержант Жодин, – популярность в узких кругах широкой прифронтовой общественности. Пользуйтесь случаем, товарищ капитан, а мы словцо за вас всегда замолвим.

– Уймись, иначе в эту же операционную и определю, – проворчал комбат, заставляя батарейного балагура удалиться.

Одного доставленного комбатом раненого уже готовили к операции, над остальными колдовали медсестры из перевязочной, подтрунивая над «изысканностью» тех повязок, которые были наложены бойцами где-то в районе боев. А беседа комбата с «доктором Риммой», как ее называли медсестрички, происходила у пустого шатра, обладая которым Римма Верникова исполняла роль начальника этого пристанища боли и надежды.

Увидев капитана, она сама вышла из шатра, но остановилась так, чтобы находиться между этой медпалаткой, оградой и броневиком, тут же вызвавшим интерес у нескольких ходячих раненых. Однако поняв, что и здесь от любопытных глаз ей не скрыться, в разговоре, как бы непреднамеренно уводила комбата в сторону пролома, за которым виднелись жиденькие кроны акаций и кленов одичавшего парка.

– Судя по всему, раненых у вас здесь немного, – попытался Дмитрий замять неудачную подковырку Жорки Жодина.

– Из этого еще не следует, что их действительно поступает немного, – у пролома, в ста метрах от которого в просвете между кустами уже просматривался берег моря, Римма остановилась и подождала, когда комбат подаст ей руку и поможет перебраться на ту сторону. – Официально нас именуют «полевым пунктом медицинской помощи», а в реальности нам отведена роль эвакогоспиталя, в котором раненые получают первую медицинскую помощь, в том числе и с помощью несложного оперативного вмешательства, после чего проходят сортировку и в большинстве случаев подлежат эвакуации в городские госпиталя.

– Разумно, – молвил Гродов только для того, чтобы поддержать разговор. Но при этом мысленно произнес: «Упаси меня, Господи, от подобной участи!».

– Понятно, что в Одессе многих тяжелых, но транспортабельных тут же переправляют на госпитальные суда, которые уходят в Крым, а в последнее время все чаще – на Кавказ. Уже дважды такие суда останавливались на рейде Новой Дофиновки, а сопровождавшие их бронекатера доставляли на борт наших раненых, минуя, таким образом, переполненные одесские медсанбаты и порт.

– И всякий раз вам хотелось уйти в сторону Кавказа вместе с ними?

– Мне просто хотелось побывать на корабле. К своему стыду, еще ни разу не ступала на палубу настоящего судна и лишь однажды прокатилась на борту пригородного катерка.

– Это исправимо. Значит, в ваших госпитальных шатрах остаются только те, кого через несколько дней еще можно вернуть на передовую?

– Если только они сами не уходят туда на вторые-третьи сутки после перевязки или несложной операции. И хотя мы не раз обращались к командованию, требуя вернуть их назад, случаев возврата не припомню. Разве что одного бежавшего через три дня привезли сюда с признаками намечающейся гангрены, и мы еле спасли его.

Какой-то яркой красотой эта женщина не блистала, но в полуазиатских чертах ее лица зарождался некий шарм вечной, вне возраста и положения девчушки – озорной, ироничной и бесконечно шкодливой. Вот именно, «шкодливой» – понравилось Дмитрию случайно найденное определение, которое, как нельзя точно определяло не только выражение ее лица, но и проявление характера.

Держалась Римма настолько просто, что со стороны могло казаться, будто с мужчиной этим она знакома давным-давно, и теперь бесконечно рада, что после долгого исчезновения он наконец-то объявился и что она, грозная начальница госпиталя и всех его обитателей, снова может чувствовать себя ласковой и совершенно незащищенной.

– И, наверное, чаще всех бегут на передовую, к своим, морские пехотинцы?

Скалистый берег в этом месте был очень высоким и обвально крутым. Заглянув с вершины холма, на который их вывела тропинка, вниз, старший лейтенант медицинской службы тут же боязливо подхватила комбата под руку и, не впадая в излишнюю сдержанность, прижалась щекой к его предплечью.