Читаем Батарея, подъем! полностью

Новоиспечённые младшие сержанты не стесняясь толкались перед зеркалом, торопясь запечатлеть в сознании свой новый образ. Уже завтра первая партия покинет часть. Вчерашние курсанты начнут разъезжаться в разные уголки необъятной родины. Кто-то попадёт в одну команду, и тогда они будут держаться друг друга на новом месте, даже если в учебке не всё между ними было ровно. Эту науку выживать сообща перед лицом внешней угрозы здесь освоили даже индивидуалисты-москвичи. Вообще, надо заметить, все здорово изменились. Заматерели, что ли. Они больше не были самоуверенными и самовлюблёнными юнцами, считающими, что мир вращается вокруг них. Почти все успели понаделать ошибок во взаимодействии с окружающей действительностью и как-то исправить их. Или научиться с ними жить. Ушло ощущение собственной исключительности, так свойственное детям. Особенно детям, которых любили. И все без исключения поняли, чего они по-настоящему стоят. Каждому нашлось его место в иерархической системе под названием жизнь. Теперь предстоял новый и исключительно важный этап службы — прижиться на новом месте. Поставить себя. А в том, что это будет непросто, сомнений не было ни у кого. Они попадут в новый, уже устоявшийся коллектив со своими правилами и своими лидерами. Они будут в меньшинстве. И находятся в очень уязвимом положении — с одной стороны, они младшие командиры и должности, по идее, должны получить соответствующие, с другой стороны, они всего лишь шнурки. И вряд ли местные черпаки с дедами обрадуются их появлению и бросятся подчиняться. Скорее наоборот. Даже точно, всё будет наоборот. А значит, конфликт неизбежен. Оставалось одно — держаться вместе, не оглядываясь на то, что было. И это ожидание скорых испытаний сблизило их, прекратились издевательства и оскорбления. Никто не знал, куда и с кем попадёт. А что, если Давидян попадёт вместе с Груздевым в одну часть и там больше не будет армян? Осунувшийся, с ввалившимися щеками Боря уже не выглядел добродушным толстячком, скорее напоминая настороженного, ощерившегося хорька, который понял главное — трусость деструктивна, в окопе не отсидишься, а толпой можно отмудохать кого угодно. Так что все братались, хлопали друг друга по плечам, обменивались адресами. Это не было показным. Они действительно чувствовали симпатию друг к другу. Ведь на самом деле вместе было пройдено и пережито немало. Они вместе голодали, недосыпали, мёрзли до усрачки и тосковали по дому. И они вместе научились преодолевать себя. А плохое забывается быстро, сознание загоняет неприглядные воспоминания поглубже, чтобы не отравляли действительность. И в данном случае — чтобы не мешали радоваться весне и окончанию очень трудного периода в жизни. Вот и Ромка испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, душевный подъём и какую-то щенячью радость, что прошла зима, что его оставляют в учебке и не придётся куда-то ехать, возможно к чёрту на кулички. А здесь всё знакомо и привычно, и он теперь будет совсем в другом статусе. С другой стороны, его точило и не отпускало незаконченное дело с Халиловым. Тот, казалось, всё забыл и всячески демонстрировал крайнее расположение. Ромка и сам, будучи очень отходчивым, внутренне уже не испытывал к узбеку никакой неприязни. Но улица с детства научила его не оставлять непоняток в вопросах чести и собственного достоинства. Поначалу, вернувшись из санчасти, он караулил и выцеливал Халилова, но тот удивительным образом никогда не оставался один. Рядом с ним постоянно маячили то Пашка, то Нодар, то оба сразу. Это было тем удивительнее, что в армии колода тасуется самым причудливым образом. Тебя могут послать на работы, в наряд или в караул с кем угодно и в каком угодно составе. Как старшине или замку в голову взбредёт. В случае с Халиловым начальству почему-то всегда взбредало в голову одно и то же. Куда бы его ни послали, вместе с ним посылали и его дружков. Или его с ними, считайте как хотите. Тем неожиданнее прозвучала команда:

— Романов!

— Я!

— Халилов!

— Я!

Старшина Визита у выглядел недовольным. Впрочем, довольным его никто и не видел.

— Хватит красоваться перед зеркалом. Грабли в руки, и чтобы через час территория за спортзалом была вылизана. Задача ясна?!

— Так точно!

Вот они и остались один на один. Причём место — нарочно не придумаешь, глуше не бывает.