В результате доктор дал заключение, что Яше необходимо лечь в больницу. Яша, конечно, над этим посмеялся. По секрету доктор сообщил князю Гайтемурову, что нервы у Яши совершенно расстроены и что жить с ним небезопасно, так как он может убить из-за пустяка. Доктор настаивал на моем немедленном отъезде. Но я колебалась. Вскоре последовал новый скандал. Яша и впрямь предпринял еще одну попытку убить меня, но его остановили. Чаша была переполнена. Я решилась бежать.

Воображение денно и нощно уносило меня на поля сражений, мне слышались стоны раненых собратьев. Отголоски столкновения могучих армий доносились до самых глухих мест Северной Сибири. Все полнилось слухами о победах и поражениях на фронте, и люди шепотом рассказывали друг другу о реках крови и нескончаемых потоках раненых, устремившихся на сибирские просторы. Мое сердце рвалось туда – в кипящий котел войны, чтобы принять крещение в огне и закалиться в лаве. Мною овладел дух самопожертвования. Моя страна звала меня. И какая-то непреодолимая внутренняя сила толкала вперед…

Я только выжидала момент, когда Яша в очередной раз уедет на несколько дней. Это случилось в один из сентябрьских дней. Несколько якутов пришли к Яше, и он уехал с ними. Оставшись одна, я остригла волосы, переоделась в мужскую одежду и запаслась на дорогу двумя буханками хлеба. У меня было совсем немного денег, но просить взаймы не стала, потому что не хотела никого в колонии посвящать в свои планы.

Был вечер. Крадучись я вышла из Амги и направилась в Якутск. Предстояло пройти двести верст. Ночью я шла так быстро, как только могла. Идти днем не решалась из боязни быть узнанной. К рассвету я прошла пятьдесят верст.

Несколько раз на пути встречались якуты, и я отвечала на приветствия на их языке, который к тому времени уже освоила. В темноте они, должно быть, принимали меня за якутку. В остальном ничего особенного во время этого путешествия не приключилось. Дорога была сухая, погода теплая, и только звезды освещали путь да сердце часто стучало в груди в такт шагам.

Когда занялся день, я остановилась у прозрачного ручья и позавтракала хлебом с холодной водой. Потом сделала себе постель из веток в небольшой ямке близ дороги, легла, укрылась ветками же и проспала весь день. Проснулась я уже вечером, помолилась Богу, поела немного хлеба с водой и продолжила путь. Шесть ночей ушло на то, чтобы добраться до Якутска. Питалась только хлебом и водой, а днем спала в укромных местах у дороги.

В Якутске был уже новый губернатор. Барон Крафт уехал в Западную Европу к жене на какой-то курорт, который с началом войны перешел в руки противника. Барон оказался в плену и вскоре умер. Новый губернатор принял меня очень хорошо и удовлетворил мою просьбу о возвращении домой в Томск за казенный счет. Он даже предложил провожатого для охраны моей персоны.

Побег вполне удался, но на сердце было тяжело. Перед глазами вставал Яша, снедаемый горем, отчаянно ищущий, зовущий меня. Совесть взывала к ответу. Хорошо ли, справедливо ли было оставлять Яшу одного в богом забытой Амге? Разве не клялась я ему в вечной преданности? Не мой ли прямой долг оставаться с ним до конца? Так, может быть, вернуться к нему и оставить эту дикую выдумку – отправиться на войну?

Я колебалась. Но с другой стороны, разве не верно, что Яша стал заядлым картежником? Разве жизнь с ним не становилась для меня опасной? Быть верной Яше не значит погибнуть вместе с ним, а попытаться спасти его. Так говорил мне мой внутренний голос. И действительно, мысль спасти Яшу, вырвать его из той среды, в которой он погряз, полностью овладела моим воображением. Но можно ли сделать это иначе, чем, отличившись на войне, написать прошение царю в его защиту?

Так вновь и вновь мысли мои возвращались к войне. Я попросила знакомого написать от моего имени письмо Яше. Извинившись, что так неожиданно покидаю его, я сообщила о своем намерении отправиться в Томск, чтобы записаться в армию солдатом, уйти на фронт, проявить себя там, а потом обратиться к царю с прошением о помиловании, дабы государь позволил нам вернуться к мирной жизни в Сретенске.

Таков был мой план, но Провидение не даровало мне мира и разрушило мои мечты. Я думала, что война продлится несколько месяцев, а она затянулась на несколько лет, погрузив Россию во мрак, заронив семена революции. Она несла людям смерть, голод и разрушение и в то же время давала жизнь росткам нового мирового порядка. В те штормовые годы Яша перестал интересовать меня, а потом я навсегда вычеркнула его из своей жизни. Но в ту памятную осень 1914 года, когда я в последний раз прощалась с холодным северным краем, садясь на баржу, чтобы ехать в Иркутск, а оттуда в Томск и далее на фронт, он все еще оставался в моем сердце.

Часть вторая

Война

Глава шестая. Солдат высочайшей милостью