Читаем Бастард рода демонов полностью

«Взрослые» опрокинули по стопке коньяка, я же решил воздержаться. Мама разложила нам мясо по тарелкам и салаты. Еще несколько минут до момента рождения. Дядя Гена завел привычный разговор — спрашивал об учебе, о работе, в очередной раз спросил о девушках.

— Не завел еще?

— Нет, как-то не довелось, — отвечать ему на этот вопрос нужно предельно размыто. Однажды я обмолвился о «случайных связях», так после этого на крик дяди Гены соседи даже ментов вызвали. Ругался страшно. А сводилось все к тому, что «нечего стручком махать», коль потом не готов ответственность на себя взять и воспитывать ребенка. Мол, мало ли что бывает, вдруг беременность, а ты ее толком не знаешь и т. д.

— А сам-то чего на маме не женился? — в пику ему крикнул я.

Дядя Гена насупился, покраснел и медленно выдохнул. Мама попыталась вмешаться, он жестом остановил ее и ответил:

— Мог бы — женился. Но если вдруг потребовалось бы, взял бы на себя обязательства. Без лишних слов.

Братиком-сестренкой я так и не обзавелся, поэтому и не потребовалось. Но с тех пор данная тема затрагивалась, соблюдая предельную осторожность. Как им, так и мной.

Дядя Гена глянул на часы.

18:13.

— Пора, — проговорил он, поставив перед собой три винных бокала. Достал из-под стола запотевшую бутылку из темного стекла. Без этикеток, но весьма необычной формы — пузатенькую. Такие я видел лишь в компьютерных играх да фильмах про пиратов.

— Я не буду пить. Я за рулем, — удивленно повторил я, ведь буквально несколько минут назад уже отказывался от алкоголя.

— Будешь, — твердо проговорил дядя Гена, разливая багряное вино. — А машину тут оставишь. Я тебе такси вызову.

— Но я не люблю вино, — все еще пытался протестовать я.

— Ты просто не пил такое. Его собрали с лучших виноградников Иудейских холмов. Один из кустов, давших плоды для этой бутылки, растет у подножья самой Голгофы. Ты ведь знаешь, что это?

Я изумленно кивнул. С моими увлечениями, еще б я не знал гору, на которой распяли Христа. Вот только ныне она является частью города, на ней стоит храм — достопримечательности и все такое. Не думаю, что там найдется место кусту винограда…

Между тем дядя Гена наполнил бокалы. Глядя на багряную жидкость, я поймал себя на мысли, что это вино куда больше похоже на кровь, нежели сама кровь.

— Пей и не спорь, — холодно проговорил дядя Гена, вцепившись в меня взглядом. Интуиция подсказала, что сегодня действительно лучше отправиться домой на такси.

Я принял протянутый бокал. Дядя Гена поднялся на ноги и попросил нас тоже встать.

— Оу! Чуть не забыл! — смутился он и, снова запустив руку под стол, извлек оттуда обтянутую упаковочной бумагой толстую палку (ну или что-то очень на нее похожее). Затем вновь уставился на меня так, словно судьба всего мира сейчас зависит только от моей скромной персоны. — Илья, — твердо заговорил он. — Вот и настал тот момент, когда ты становишься по-настоящему взрослым. Теперь ты полноправный член нашего общества, хочешь ты того или нет. Отныне и спрос с тебя, как со взрослого. И отвечаешь за себя в первую очередь ты сам, — он говорил серьезным голосом, печально сведя кустистые брови. Я мельком глянул на маму — держит бокал двумя руками, потупив встревоженный взор. Странная атмосфера для праздника. Но шутить на эту тему не хочется — самого пробрало до костей. — Однако помни! — с жаром добавил дядя Гена. — Что бы ни случилось, можешь рассчитывать на мою поддержку.

После этих слов мама изумленно уставилась на него. Но произнести ничего не успела, тостующий протянул бокал вперед, громко гаркнув:

— С совершеннолетием!

Мы чокнулись и выпили. Если называть вкус этого вина одним словом, то идеально подойдет «божественный». Взгляд скользнул по табло электронных часов: 18–16. А в следующий миг за окном сверкнула ослепительная молния, ударившая в громоотвод нашего дома. Тут же загромыхало так, что задрожала посуда на столе.

Вино еще не успело достигнуть моего желудка, как дядя Гена, совершенно не обращая внимания на аномальную грозу, расплылся в широкой улыбке и плюхнулся на стул.

— Давайте еще разолью! Славное вино! — как ни в чем не бывало заявил он и между делом добавил: — Подарочек дома в тишине и покое распакуешь. Сейчас не надо.

Постепенно атмосфера за столом изменилась, будто бы и не было странного поздравления с молниями. Я даже как-то расслабился, а после еще двух бокалов и вовсе позабыл о тревогах. Наши посиделки превратились в самый обычный семейный вечер, перетекший в совместный просмотр «Иван Васильевича».

В это мне хотелось верить. Да чего уж там, так я все и воспринимал, убеждал себя в этом, гоня прочь щемящее грудь чувство. Точно! Мне определенно показалось, что мама временами с тоской поглядывает в мою сторону, а голос дяди Гены неестественно бодр…

* * *