– И зачем каждую секунду идти по другому следу и гнаться за другой добычей? – не сдавался упрямый Лэсби. – Мы должны преследовать одного и взять его.

– А удалось тебе это ночью, на венте? А ведь мы гнались за ним от самого Бордо.

«Слышали?» – прошептал Мюзарон на ухо хозяину. «Тсс!» – ответил Молеон, припав к земле. Человек, которого его спутники называли капитаном, выпрямился и властным голосом сказал:

– Замолчите оба, нечего обсуждать мои приказы. Что я вам обещал? По десять тысяч флоринов каждому. Когда вы их получите, что вы еще потребуете?

– Ничего, капитан, ни флорина.

– Для дона Педро Энрике де Трастамаре стоит сто тысяч флоринов, для Энрике де Трастамаре дон Педро стоит столько же. Я думал, что смогу взять Энрике, но просчитался; я чуть было не оставил свою шкуру в логове льва, как вы сами видели. Ну что ж, раз лев пощадил меня, я должен в знак благодарности захватить его врага. И я захвачу его. Правда, Энрике де Трастамаре я его задаром не отдам… Я ему продам дона Педро, лишь бы он не отказался его купить. И таким образом всем нам будет хорошо.

Оба сообщника капитана ответили довольным ворчанием.

«Но, Господь меня прости, это же Каверлэ, вот он – только руку протянуть», – прошептал Мюзарон на ухо господину.

«Молчи», – повторил Молеон.

Каверлэ – это был он, собственной персоной, – закончил свою речь такими словами:

– Дон Педро покинул Толедо, он здесь, в замке. Он очень смелый, но осторожный: весь путь проделал без свиты. Одинокого человека, в самом деле, трудно заметить…

– Да, – ответил Лэсби, – и нелегко поймать.

– Верно черт побери, всего не предусмотришь! – возразил Каверлэ. – Теперь надо осуществить наш план: ты, Лэсби, пойдешь к Филипсу, который сторожит лошадей, а ты, Беккер, останешься со мной. Король выедет из замка завтра, потому что его ждут в Толедо, мы знаем это точно.

– И что дальше? – спросил Беккер.

– Когда он будет проезжать мимо, мы устроим засаду. Надо опасаться лишь одного.

– Чего?

– Того, чтобы он не отдал приказ толедским всадникам выехать ему навстречу… Поэтому все задуманное мы должны совершить здесь… Эй, Лэсби, ты у нас ловкий охотник на лис, подыщи-ка нам в этих скалах хорошую нору, чтобы мы могли там укрыться.

– Капитан, я слышу, как журчит вода… Здесь источник… Обычно там, где источник, есть расселины в скале, в этой стороне вы обязательно найдете пещеру.

«Ах, как жаль, но мы пропали! Сейчас они войдут сюда», – прошептал Мюзарон, которому Аженор, словно кляпом, зажал рукой рот.

– Что я говорил! – вскричал Лэсби. – Вот она, пещера!

– Прекрасно, это очень кстати, – ответил Каверлэ. – Оставь нас, Лэсби, ступай к Филипсу, и пусть на рассвете лошади будут под седлом.

Лэсби ушел. Каверлэ с Беккером остались.

– Видишь, что значит ум, – сказал Каверлэ своему товарищу. – Пусть я выгляжу как пират на суше, но зато я единственный политик, кто понимает сложившееся положение. Два человека оспаривают трон; стоит убрать одного – и конец войне. Поэтому все, что я делаю, – поступки христианина-мудреца: берегу людскую кровь. Я человек добродетельный, Беккер, добродетельный!

И бандит рассмеялся, стараясь, чтобы голос его не звучал слишком громко.

– Ладно, заберемся-ка в эту дыру, – наконец сказал он. – В засаду, Беккер, в засаду!

XVI. Каким образом Аженор потерял меч, а Каверлэ – кошелек

Со скалистого свода стекает прозрачный как хрусталь источник, который проложил русло среди камней.

Преодолев две естественные ступени, оказываешься в глубине извилистой пещеры. Даже днем в ней темно; надо обладать зоркостью лиса, чтобы отыскать ее ночью.

Каверлэ, чтобы не попасть под струи источника, прошел боком и, осторожно ступая, поднялся по ступеням.

Беккер, более находчивый и больший любитель удобств, прошел вперед, в самую глубь пещеры, чтобы отыскать уголок потеплее.

Аженор и Мюзарон слышали и почти видели их.

Наконец Беккер нашел то, что искал, и предложил Каверлэ последовать его примеру, заметив:

– Идите сюда, капитан, места хватит на двоих. Каверлэ дал себя уговорить и пошел вперед.

Но, с трудом двигаясь в темноте, он недовольно ворчал:

– Место для двоих! Легко сказать…

И он вытянул руки, чтобы не удариться о каменный свод или скалистые стены. Но, к несчастью, он наткнулся на ногу Мюзарона, и, схватившись за нее, закричал:

– Беккер, здесь труп!

– Нет, черт возьми! – вскричал отважный Мюзарон, сжимая ему горло. – Здесь вполне живой человек, который сейчас придушит вас, мой храбрец…

Каверлэ, получив сильный удар, упал, не успев сказать ни слова, а Мюзарон уже заломил ему руки и связал их подпругой от седла.

Аженору лишь оставалось протянуть руку, чтобы проделать то же самое с Беккером, полумертвым от суеверного страха.

– Вот теперь, дорогой мой капитан, мы с вами и поговорим о выкупе, – сказал Мюзарон. – Заметьте хорошенько, что нас больше, что любой ваш жест или крик будет вам стоить нескольких добрых ударов кинжалом под ребра.

– Я не шелохнусь, рта не раскрою, – пробормотал Каверлэ, – только пощадите меня.