Читаем Бастард полностью

Среди зрителей я заметил несколько знакомых лиц. Вивьен Леруа и ее подруга Бетти сидели на купеческих трибунах. Я очень хорошо рассмотрел слегка раскрасневшееся от волнения лицо моей «дамы сердца». О сколько ненависти и презрения было в ее глазах.

— Ничего, — усмехнулся я. — Сейчас добавим немного огоньку, чтобы тебе, змее, не было так уютно.

Изобразив глупую влюбленную улыбку, я помахал Вивьен рукой и послал ей воздушный поцелуй. Отчего та покраснела еще больше, став моментально объектом всеобщего внимания.

По толпе прокатился шум. Народ начал обсуждать мою выходку. Теперь тыкали пальцами не только в меня, но и в Вивьен и Бетти. Последняя, красная как рак, инстинктивно даже попыталась отстраниться от своей подруги, но вовремя взяла себя в руки и начала улыбаться.

Среди дворян серым скучным пятном выделялась фигура Урсулы Хуг. Я поймал на себе ее скучающий взгляд. Интересно, а местные маги умеют пользоваться истинным зрением? Вадома говорила мне, что в былые времена, когда одаренных в нашем мире было много больше, это считалось очень редким даром. Если Урсула — так называемая видящая, мои способности сегодня будут раскрыты.

Из-за этого я особо не переживал. Значит, так тому и быть. Хотя я хотел «вскрыться», набрав побольше силы.

Я перешел на истинное зрение. Из всей толпы Урсула по-прежнему была единственным магом. Энергоструктура ее тела мерцала насыщенным темно-бурым светом. Особенно выделялись три крупных источника-круда в районе ее груди. До каждого из них моему источнику еще расти и расти. Боюсь даже представить, сколько в них энергии. Любопытно, а почему именно бурая магия?

От мыслей о магии меня отвлекли приветственные крики толпы. В главной ложе, где сидело несколько особенно богато одетых дворян, произошло легкое шевеление. Больше всех выделялась черноволосая худенькая девушка с горящим взором и розовыми щечками. С первого взгляда было ясно — это виконтесса де Брионн, невеста моего соперника. Ее реакция была вполне объяснимой, ведь на ристалище появился сам виконт де Англанд, которого толпа встречала словно супер-звезду.

Он, собственно, супер-звездой и являлся. Особенно на фоне меня, одетого в заячий тулуп и шапку ушанку. Красные и белые перья на глухом шлеме. Сияющий на зимнем солнце доспех. Да даже шагающий рядом с ним оруженосец, что нес полуторник виконта, выглядел богаче меня.

Все вокруг свистели и улюлюкали. Я даже словил на себе несколько грустных взглядов. Один из них принадлежал моему верному Бертрану, который сейчас находился среди черни, и тайком вытирал платком слезы. Видимо, уже прощается со мной.

Я вопросительно посмотрел на него. Старик ответил на мой взгляд утвердительным кивком. Это хорошо. Значит, ему удалось сделать ставку. Жаль, я не знаю, какие там расклады. Идти к Бертрану, чтобы поговорить, не стоило. Я и так уже изрядно повеселил своим видом толпу. Да и поздно уже. Виконт де Англанд ступил на песок арены. Мои метания могут быть расценены как побег.

— Господа! — выкрикнул широкоплечий мужик в ярко-красной ливрее, обшитой темно-синими полосами. Рядом с ним стояли еще пятеро таких же ребят с длинными горнами в руках. — На позицию!

Я сбросил на снег свой тулуп и шапку, чем снова развеселил толпу. Все присутствующие прекрасно знали, почему я не вооружен должным образом. Я являлся должником по меньшей мере половины присутствующих на трибунах аристократов. Думаю, некоторые из них в тайне от всех желают мне победы, но вряд ли поставили на нее деньги. Еще бы! Со смертью должника потерять деньги дважды никто не хочет.

Виконт тем временем, закончив посылать сигналы любви своей невесте, наконец, потянул из ножен свой полуторник, клинок которого весело сверкнул в лучах зимнего солнца.

Я даже прицокнул языком, разглядывая этого красавца. Интересно, на сколько потянет вся экипировка виконта? Получится ли после ее продажи погасить хотя бы большую часть долга?

Я повторил его жест, чем, уже в который раз, заставил трибуны покатиться от смеха. Моему мечу тут же начали придумывать названия. Самым популярным было — Зубочистка.

Не зная местных правил и потому повторяя за виконтом, я подошел к барьеру и замер напротив главной ложи. Внутри нее, на центральных креслах сидели двое мужчин. Судя по красно-белым цветам одежды одного — это папаша виконта, граф де Англанд. «Красно-синий» дядька — местный хозяин, граф де Брионн. Последний, не вставая, поприветствовал нас поднятием руки, крупные пальцы которой сверкали от обилия перстней.

Мы поклонились и вернулись на центр арены.

Я заметил, что виконт был сегодня спокоен словно кусок льда. Непорядок. Мне он нужен в более возбужденном состоянии.

Пятеро в ливреях громко затрубили в свои дудки, и над трибунами повисла тишина, которую тут же нарушил виконт де Англанд. Приподняв забрало и вытащив свой длинный нос наружу, он громко выкрикнул:

— Шевалье, вы благоухаете словно куст молодой лаванды! Жаль, что мне придется срубить его под корень!