— Вот видишь, начальник, — говорит Эзоп, — я тебе правду сказал: знал ли я, думал ли, что иду в тюрьму?

Подивился градоначальник и отпустил его.

(66) Пришел Эзоп в баню и видит: народу моется множество, а перед входом в баню лежит камень, прямо на дороге, и каждый входящий об него спотыкается, ругается на того, кто этот камень сюда бросил, а взять да откинуть в сторону никому на ум не приходит. Стоит Эзоп, дивится их глупости; наконец, споткнулся один, выругался: "Чтоб ему пусто было, кто сюда этот камень бросил!" — взял, отшвырнул камень и вошел в баню.

Воротился Эзоп, говорит Ксанфу:

— Хозяин, в бане был один только человек.

— Как один? — спрашивает Ксанф. — Вот удача: можно помыться на свободе! Собирай вещи.

Пришли они в баню, видит Ксанф: народу моется множество. Говорит Эзопу:

— Что же ты мне сказал: "Один только человек"?

— А как же? — отвечает Эзоп. — Видишь вон тот камень? Он лежал на самой дороге, все об него спотыкались, и ни у кого ума не хватало отбрость его в сторону. Столько народу об него било ноги, а нашелся только один, который как споткнулся, так тут же взял его и отбросил, чтобы другие не спотыкались. Я и подумал, что из всего народа он один лишь был человеком; так я тебе и доложил.

— Ну, — говорит Ксанф, — у Эзопа на всякую вину готово оправданье.

XV

(67) Ксанф помылся, велел Эзопу сготовить обед и явился к столу. Выпил, потом еще выпил и почувствовал брюхом, что пора выйти за нуждой. А Эзоп вышел следом и стоит рядом с водою и полотенцем.

— Скажи, Эзоп, — говорит ему Ксанф, — почему это, когда человек испорожнится и встанет, то непременно оглянется и посмотрит, что из него вышло?

А Эзоп ему:

— Жил-был в древние времена царский сын, и так он объедался и опивался, что сидеть за нуждой ему приходилось очень долго; так долго, что однажды у него и мозги через брюхо вытекли, а он и не заметил. Вот с тех пор люди, сделав дело, и оборачиваются всякий раз посмотреть, чтобы и у них мозги не вытекли. Но ты, хозяин, об этом не беспокойся: у тебя мозги не вытекут, у тебя их нету.

(68) Вернулся Ксанф к столу, пошла выпивка своим чередом, и скоро напился он пьян. А между тем начали сотрапезники друг другу задавать задачи загадывать загадки, как водится у людей ученых. Завязался спор. Ксанф тоже вмешался и пошел рассуждать, словно был не за столом, а в училище. Эзоп заметил, что он так и рвется в бой, и говорит:

— Когда Дионис подарил людям вино, он налил им три чаши и показал, как пить: первую — для вкуса; вторую — для веселья, третью — для похмелья. Ты, хозяин, для вкуса и для веселья уже выпил, а для похмелья пускай молодые пьют. А коли ты их поучить хочешь, так на то училища есть.

А у Ксанфа уже язык заплетается.

— Заткнись, — говорит, — чтоб тебе на том свете быть советником!

— Что ж, — говорит Эзоп, — до того света и тебе недолго.

(69) Тут один из учеников видит, как Ксанф разошелся, и говорит:

— Скажи, учитель: человек все может сделать?

— Кто там еще говорит про человека? — шумит Ксанф. — Человек — на все руки мастер и все может сделать.

А ученик хочет его загнать в тупик и спрашивает:

— А может человек море выпить?

— Почем зря! — отвечает Ксанф. — Да хоть я возьму и выпью.

— А если не выпьешь, — спрашивает ученик, — что тогда?

Ксанф с похмелья уже себя не помнит и говорит:

— Бьюсь об заклад на все, что у меня есть! Не выпью — пусть я нищим буду!

Побились об заклад, а для верности сняли кольца с пальцев. А Эзоп стоял у Ксанфа в ногах: потянул он его за щиколотку и говорит:

— Ты с ума сошел, хозяин? Что ты делаешь? Да как же ты собираешься море выпить?

— Молчать, выродок! — отвечает Ксанф. И сам не понимает, о чем заклад держит.

(70) На следующее утро Ксанф встал и хотел умыться. Кличет:

— Эзоп!

— В чем дело, хозяин? — откликнулся Эзоп.

— Полей мне на руки, — говорит Ксанф.

Эзоп берет ковш и поливает. И вот, умывая лицо, Ксанф заметил, что кольца на пальце нет.

— Эзоп, — спрашивает, — где мое кольцо?

— Понятия не имею, — отвечает Эзоп.

— Вот тебе раз! — вздыхает Ксанф.

— А тебе, хозяин, — говорит Эзоп, — не мешало бы потихоньку собрать да припрятать, что можно, из твоего добра, потому что теперь уж оно не твое.

— Что ты говоришь? — не понимает Ксанф.

— А то, — говорит Эзоп, — что вчера за выпивкой ты побился об заклад на все, что у тебя есть, будто выпьешь море, и дал кольцо в залог своего имущества.

— Да как же это я выпью море? — спрашивает Ксанф.

Эзоп говорит:

— Я стоял у тебя в ногах и говорил: "Не надо, хозяин! что ты делаешь! это же невозможно!" А ты меня не слушал,

Тут Ксанф как рухнет прямо в ноги Эзопу.

— Эзоп! — стонет, — умоляю, постарайся, ты же умница, придумай мне какой-нибудь способ выиграть или отделаться от этого спора.

— Выиграть, — говорит Эзоп, — никак нельзя, а вот отделаться — это я устрою.

— Как же? — спрашивает Ксанф. — Объясни мне.

(71) Эзоп объясняет: