Читаем Башня у моря полностью

Элеонора, которой исполнилось всего одиннадцать, писала красивым почерком: «Дорогая мамочка, мы очень скучаем по тебе и Неду. Хотим поскорее тебя увидеть. Это уже второе Рождество без тебя, и Джейн даже не помнит, каким бывало Рождество, когда ты жила здесь. Я каждый день рассказываю Джейн про тебя, чтобы она тебя не забыла. Нэнни говорит, что ты наверняка скоро к нам приедешь. Когда это случится? Пожалуйста, поцелуй от меня Неда. С любовью от твоей преданной дочери, Элеонора».

Джейн прислала три картинки толстых оранжевых животных и подписала их «Мои коты».

Де Салис вложил в пакет еще два письма, одно, очень типичное, Неду, а другое, совсем нетипичное – Саре, явно написанное под диктовку Макгоуана.

«…Я считаю, будет только справедливо предупредить тебя, что, если ты не вернешься к Пасхе, я подам иск о восстановлении супружеских прав, и это станет началом бракоразводного процесса на основании супружеской неверности и оставлении семьи. Безусловно, я получу полную опеку над всеми детьми. Ратбон говорит, что у тебя оснований для развода нет, поскольку в случае предъявления мне обвинения в супружеской неверности я смогу доказать, что ты не возражала. Что касается моего нынешнего поведения, то его можно назвать примерным, и ты не сможешь доказать противного. Остаюсь твоим преданным и любящим мужем…»

– Максвелл… – проговорила Сара в ужасе, слезы потекли у нее по лицу. – Максвелл…

– Это блеф! Сколько еще раз повторять – он блефует! Его угрозы гроша ломаного не стоят!

И все это время я в ярости думал: мой враг Макгоуан. Моя Немезида.

– Но, Максвелл…

– Если они могут блефовать, то можем и мы, – сказал я. – Напиши, что ты серьезно подумываешь о возвращении. Намекни, что, вероятно, вернешься к Пасхе. А я поговорю с Финесом о моем оправдании.

Но адвокаты Национальной лиги все еще работали над делом, а Парнеллу, хотя он и ответил на письмо Финеса, тоже сообщить пока было нечего.

Первого апреля я сказал Саре:

– Напиши де Салису, что будешь дома в сентябре, когда Нед закончит год обучения в школе, а ты проведешь август в Ньюпорте.

Это походило на игру в покер. Я почти видел зеленое сукно и колоду карт, пирамидки фишек, которые все растут и растут, а по другую сторону лицом ко мне сидел Макгоуан, мой враг, моя месть. Он делал вид, что у него беспроигрышная игра, подталкивал меня к тому, чтобы я еще повысил ставку.

В конце мая я выскочил из дома Галахера и бежал всю дорогу до Мальборо-стрит.

Сара пребывала в жутком состоянии, глаза красные и распухли от слез, руки так дрожали, что она едва смогла передать мне письмо от юристов де Салиса, которые сообщали ей, что подают иск о восстановлении супружеских прав.

– Посмотри на письмо, которое прислал мне мистер Ратбон! – сквозь слезы проговорила она. – Посмотри!

– А ты посмотри на письмо, которое я получил от королевы! – закричал я, помахивая над головой бланком лорд-канцлера. – Сара, мы возвращаемся домой! Домой!

2

Последние шесть месяцев были трудными.

Прежде Сара чувствовала себя незащищенной, но потом груз ее тревог перешел на меня и в течение этих шести месяцев сидел на моих плечах, словно ворон на поминках. Я все убеждал себя, что она не бросит меня, но уверенности в том не испытывал. Сара доводила себя до исступления, думая о детях и об угрозах. Ее нетерпение нарастало, она думала, что я никогда не получу оправдания. Возможно, даже считала, что я лгу ей, чтобы удержать при себе. Мы ссорились, мирились в отчаянии и тут же ссорились снова. Чем сильнее становился мой страх потерять ее, тем очевиднее я ощущал в себе инстинкт собственника, а чем больше Сара боялась потерять детей, тем меньше ей хотелось быть собственностью. Я злоупотреблял выпивкой, а на работе при малейшей провокации выходил из себя. Сара плакала, я мрачнел, а Нед проводил все больше времени в Бикон-Хилле в доме Галахера.

Так близко, думал я каждый день, и в то же время так далеко. И тосковал по Ирландии с такой силой, что мне каждую ночь снилось, будто я скачу верхом по долине к Кашельмаре, сказочной Кашельмаре, таинственно мерцающей как невысказанное обещание, манящей меня все сильней и сильней к самому концу моих снов.

– Макс, дорогая маленькая королева наконец-то оправдала тебя, – сказал Финес Галахер.

Я представил себе круглый холл и мраморный пол Кашельмары и библиотеку со стенами, уставленными книжными шкафами, и ее громадным квадратным столом у окна. Вспоминал старого лорда де Салиса – вот он сидит за столом и говорит мне, что хочет отправить меня в Сельскохозяйственный колледж в Дублине. А еще вспоминал, как он говорил мне позднее, что, поскольку я не воспользовался предоставленными мне возможностями, он больше не хочет иметь со мной дела. Старый лорд де Салис был самый закоренелый саксонец, каких я видел, но при этом – лучший землевладелец к западу от Шаннона и единственный человек, который внушил мне страх. Он был очень высоким, гораздо выше меня, и держал себя на удивление прямо, смотрел темно-голубыми глазами сланцевого оттенка.