Читаем Бармен из Преисподней полностью

– Дурак! – в сердцах прошептала официантка, – такой же, как и в первый рабочий день. Не делай глупостей, прошу тебя! Не будь как Семицкий! Я не хочу, что бы ты повторил его судьбу!

Эту историю Бэлла мне постоянно рассказывала как сказку на ночь. До меня за барной стойкой «Преисподнии» стоял некто Юрий Семицкий. Если верить Бэлле, человек он был совсем не в себе. Всё время шептал про какую-то Зону, молился на ночь маленькому светящемуся булыжнику, который вечно носил с собой и совершенно отказывался верить, что он находится в Аду. Посетителей бара он обзывал мутантами, кидался в них болтами, а Начальника всё время называл «контролёром» и пытался выбраться из какого-то излучения.

В какой-то момент он просто исчез. Это произошло за пару солнц до моего появления. Причём даже Хозяин не мог призвать его с помощью «поводка». Потом внезапно и заклинание рабства исчезло. Все решили, что Юрку Семицкого убили, ведь только смерть может разрушить «поводок». Даже кровавые останки его тушки находили. Однако всё больше и больше нечисти поговаривало о неприкаянном человеке, умирающем каждую ночь и появлявшегося на том же месте своей смерти утром. Я не сильно верил в эти байки. Юра Семицкий действительно существовал, я видел его рабскую бирку в каморке. Однако в то, что он умирает каждую ночь, а потом возрождается, совершенно не верится. Ну не может человек умереть несколько раз! Скорее всего, его убил очередной упырь, которому не понравился человек, кидающий в него ржавым болтом. Я не такой псих, как мой предшественник. Наверное…

– Я всё помню, Бэль, и буду максимально осторожен, – сказал я, наконец, в пустоту. К сожалению, самой Бэллы рядом со мной уже не оказалось. Пока я вспоминал о Семицком, она тихонечко сбежала. Ну и ладно! Ещё бы полчаса, и я бы передумал идти к убежищу, где сейчас находился мой лучший друг…

* * *

Кладбище встретило меня всё тем же покоем и тишиной. Никто даже не встал, когда я прошёл за ограду. Видимо, мертвяки ещё не скоро забудут знакомство с Андреем, и его немецким пулемётом и пять раз подумают, прежде чем восстать из недр земных без о-о-о-очень важной на то причины.

Мой лучший друг обнаружился на площадке на дереве. Он ходил туда-сюда с большим одноручным мачете, чем напомнил давешнего посетителя бара в хоккейной маске. Одеяние солдата Красной армии он заменил на лёгкий советский маскхалат. Знакомый мне пулемёт был прилажен на сошки к краю платформы около лестницы, чтобы вести подавляющий огонь и не дать противнику забраться.

Когда Андрей меня увидел, он отбросил железяку и, издав рёв возбуждённого бычка-трёхлетки, сжал меня в медвежьих объятьях. Когда с ломанием моих рёбер было покончено, он потребовал полного отчёта. По его словам, когда я прикорнул на кучке шкурок от сосисок, надо мной появилась демоническая воронка и засосала меня в себя, Андрей даже удивиться не успел. Естественно, Андрюха встревожился. Он боялся, что его тоже засосёт в странную воронку, поэтому взял из разделочной мачете (ей сподручнее отмахиваться от всяких воронок) и приладил пулемёт на платформу, думая, что придут его похищать. Он с того момента не спал, и вышагивал по платформе караулом, пугая своей не выспавшейся рожей и так подавленную психику зомби. Не знаю как, но мертвяки чувствовали, что Андрюха настороже, поэтому-то и не показывались.

– Короче, когда ко мне пришли, я был во всеоружии, – Сказал он, выпятив от гордости за себя грудь.

– Ну, ты действительно подготовился как надо… стоп, в смысле к тебе пришли?

Андрей загадочно улыбнулся и поманил меня вниз.

В этот раз я решил спуститься по лестнице. В бункере мой друг повёл меня в разделочную. Там в середине комнаты висели два беса. Оба два были бережно завёрнуты с ног до головы какими-то тряпками и только большие уши, рожки и хвосты, за которые они были подвешены, намекали на их демоническую сущность. Бесы были явно побиты, иначе Андрей не выглядел бы таким счастливым. Он даже повесил их в неудобных для них позах. Вроде бы садизм, но нет же, возмездие за причинённые мучения!

– Ну и, не мог быть с ними повежливей? – спросил я со вздохом.

– Я был предельно вежлив. Прежде чем бить им в грызло, я поздоровался, – сказал он с очень серьёзной миной.

– Тогда ладно, им и этого достаточно. Уже допрашивал?

– Не, они только сейчас в себя пришли. Сначала я их подготовлю, а потом ты задашь вопросы тому, что от них останется.

Андрюха с плотоядной улыбкой зашёл в комнату и запер за собой дверь. Мне же оставалось только ждать. Звуков из комнаты я не слышал, так как прочная стальная дверь не пропускала ни малейшего шума. Так что, когда Андрей вышел, я просто извёлся от любопытства.

– Голяк, ничего они мне не сказали, – сказал он, хотя по интонации я понял, что не так уж сильно он и расстроился. Лишь мечтательная улыбка на лице бывшего узника говорила, что он там занимался далеко не расспросами. Он так и ушёл, улыбаясь, и напевая старый добрый мотив:

Кровожадно вопия

Высунули жалы,

И кровиночка моя

Полилась в бокалы!