Читаем Бархатный губернатор полностью

Турецкий никак не мог привыкнуть к обращению на «вы» с Алексеем Петровичем, часто сбивался на «ты» и наконец окончательно переходил к последнему. Но Крот себе этого не позволял, четко следуя своей привычке.

– Я бы это сделал, не будь с ним дамы.

– И хороша дама?

– Очаровательна.

– Если отдельный кабинет и очаровательная дама, надо ехать, – решил Турецкий. – Жена?

– Акимов убежденный холостяк.

– Значит, просветила его дама?

– Вы правильно догадались.

– Откуда очаровательной даме известно, что я нахожусь в Ставрополе? – помолчав, спросил Турецкий.

– Именно очаровательным дамам известны некоторые подробности из жизни таких людей, как вы, – улыбнулся Крот.

– И чья подстава?

– Вот этого не знаю, – ответил Крот. – Нас ждут в два часа. Вы успеете просмотреть небольшое послание.

И с этими словами Крот вытащил из кармана пиджака конверт, на котором было написано: «Турецкому А. Б. Вручить лично».

Александр вскрыл конверт, вытащил несколько фотографий и пакетик, в котором оказалась кинопленка. На фотографиях был изображен губернатор Колесниченко, стоящий на ступеньке вертолета, снятый в разных ракурсах. На одном из снимков запечатлен особняк и на двух – Супрун собственной персоной, сидящий в кресле.

– Спасибо, Алексей Петрович, – сказал Турецкий. – Не очаровательная ли дама сделала мне такой подарок?

– Не знаю, – ответил Крот, и по его глазам Турецкий понял, что он ничего не скрывает. – Был прием у Креста, приглашенных оказалось много, в том числе присутствовала и Соня. Так зовут даму. В кармане пиджака я уже на улице обнаружил пакет. Сделано было профессионально и не в том смысле, что сунули мне в карман незаметно, а в том, что сунули перед самым моим уходом. Вероятно, прямо по пути к выходу.

– Почему – они? Наверняка был один человек.

– Я же говорю, приглашенных к Кресту было много. Потому и отвечаю на ваш вопрос о подставе, что не имею представления.

Турецкий выложил фотографии на стол.

– Загородная дача губернатора… Супрун Федор Степанович. А вот и сам губернатор… Что же, лед тронулся, господа присяжные заседатели, как говаривал бессмертный Остап Бендер!

– Просмотрите пленку, Александр Борисович, – с улыбкой сказал Крот.

Он был польщен тем, что Турецкий не стал ничего скрывать от него, хотя другого и не ожидал. Мелочь, но приятно!

Пленка оказалась короткой, но впечатляющей. Крупным планом вертолет, выходящий из него Колесниченко. «Добрый день!» – «Здравствуйте. Ушел. Наша вина». Веселый смех губернатора. Колесниченко поднимается в вертолет. «А нам-то что делать?!» Твердое лицо хозяина края, его ответ: «Что хотите. И запомните, я вас не видел, вы меня тоже. И вообще, здесь никого не было. Пока!»

– Кажется, я знаю, кто подложил пленку в ваш карман, – сказал Турецкий, поднялся, открыл шкаф, где висела его одежда, вытащил из нагрудного кармана пиджака фотографию старшего лейтенанта Сидорчука. – Не видел этого человека среди приглашенных Креста?

Крот вгляделся в фотографию, закурил и обволок себя дымом.

– Не видел, – коротко ответил он.

На этот раз что-то насторожило Турецкого в голосе товарища, и он не поверил его словам.

– Если ты и не видел его, то знаком с ним, – уверенно проговорил он.

– Может быть. Знакомых много, всех не упомнишь… А не мог поработать еще кто-то?

– Не смеши меня, Алексей Петрович! Или ты не видел пленку?

– Пленку я только что просмотрел, – спокойно сказал Крот.

– На даче оставались два человека. Старший лейтенант милиции Виктор Сидорчук и некий Митек Саврасов…

– Этого никто не может знать.

– Чего не может? – не понял Александр.

– Что оставались всего два человека.

– Я снова задаю прежний вопрос. Ты внимательно просмотрел пленку?

– Очень.

– И ты не заметил, что на экране нет старшего лейтенанта?

– Но на экране нет и Митька, – возразил Крот.

– Митька, может, вообще нет в живых, а Сидорчук живет и здравствует.

– А вам это точно известно?

– Если его нет на экране, значит, съемку вел он. И специальной камерой. Я сужу по сильно увеличенным фотографиям. Большая зернистость.

– Мне очень хотелось бы дать положительный ответ на ваш вопрос об этом человеке, – похлопал по фотографии Сидорчука Крот, – но, к сожалению, не могу. Среди приглашенных его не было, или я его действительно не приметил.

– Будем считать, что не приметил, – усмехнулся Турецкий, складывая фотографии в конверт. – Вот только одного не могу понять, почему такие документы оказались именно в твоем кармане?

– Сам ломаю голову…

– Ну-ну, – сказал Турецкий. – Ломай… Как принял тебя Крест? Снова выпили на брудершафт?

– На этот раз обошлось без брудершафта.

– И много уже понаехало гостей-делегатов?

– Прилично. Около половины.

– Грязнов тоже скоро нагрянет. Делегат!

– Кстати, где он?

– В Татарке поселился. Вместе со своими архаровцами. Сняли дом и живут-поживают, вино на халяву дуют у тестя Голованова.

– Майор успел жениться? – удивился Крот.

– И не только. Уже сделал сына, и сразу трехгодовалого!

И Турецкий коротко рассказал житейскую историю майора Голованова.