Читаем Бархатный губернатор полностью

– Что будет, то и будет, а будет то, что Бог даст! Устал я. Вздремнуть бы пару часиков…

– Ложись, – кивнул на диван Владимир. – Предупреждать, думаю, не надо, чтобы не уходил?

– Уже предупредил.

Ближе к вечеру Байбаку доложили, что Димка Саврасов и старлей Сидорчук прибыли в село и остановились у родного Димкиного дяди. Байбак времени терять не стал, и через несколько минут белая «вольво» притормозила возле дома, в котором проживал Димкин дядя. Устроились они в саду под яблонями, в беседке.

– Мы, по-моему, с вами знакомы? – начал разговор Байбак, обращаясь к старлею.

– Вернее, виделись, – поправил Сидорчук.

– Не напомните где?

– Четыре года назад. В Калининграде. На сборах.

– Самбо! – припомнил Байбак. – Ты вышел в финал? По армии?

– К сожалению, проиграл.

Байбак с уважением оглядел старлея.

– Будем играть в кошки-мышки? Или как?

– Смотря о чем пойдет разговор…

– Значит, в кошки-мышки. А не хотелось бы.

– Можно и по-другому. Прямо в лоб.

– Валяй!

– У тебя Коршун?

– У меня. Но так сразу докладывать начальству не советую.

– Совета я у тебя спрашивать не буду. Я на службе государевой. У тебя одно начальство, у меня другое.

– Главная вина ложится на тебя, Виктор… Вспомнил я твое имя, старший лейтенант. Отчества не знаю.

– Так сойдет. Коли у тебя, решай, что будем делать.

– По приказу примчался?

– Без приказа мы никуда!

– И кто приказал?

– Начальство.

– А поконкретнее?

– Можно. Мой непосредственный начальник майор Величко.

– Я говорю, большая вина на тебе лежит, Виктор. Основная.

– Знаю. Это уже моя забота. Я получил приказ доставить Коршуна в управление. И должен его выполнить.

– Не говорил тебе Дмитрий, что друзья мы с Коршуном?

– Это не моя проблема, Владимир.

– Коршуна я тебе не отдам, – помолчав, сказал Байбак.

– Так прикажешь и доложить?

– Майору можешь, шефу рановато…

– Что ты хочешь предложить, Володя?

– Пока не решил. Время покажет. Денька два-три надо переждать. Появится Супрун, тогда и будем действовать.

– А мне что делать? Начальство ждет.

– Живи здесь, в Татарке. И позванивай своему майору. Ищу, мол. Но пока бесполезно.

– Согласен, – подумав, ответил Сидорчук. – Но у тебя могут возникнуть неприятности.

– Они возникнут не раньше чем через два-три дня. Срок немалый. Чего-нибудь придумаем.

– Гостиница здесь есть?

– Место найдем. И неплохое.

– Я лицо официальное, Володя. Нахожусь в служебной командировке. Связей с лицами, подобными тебе, не имею.

– И много ты обо мне знаешь?

– Достаточно. В операх все-таки бегаю.

– Опер оперу рознь…

– Я как раз тот опер, который тебе не нравится.

– Значит, будешь жить в гостинице, – решил Байбак и поднялся. – До встречи.

– Будь здоров.

Очень не хотелось Байбаку ехать к Кресту, успел узнать он за месяцы общения с ним, что не любит самый крупный авторитет России просьб подобного рода, потому что закон у него один: виноват – должен ответить. Но, поразмыслив, переждав денек, Байбак сел-таки в машину и покатил в Кисловодск, где Крест уже несколько месяцев жил в бывшем цековском особняке. Забот у главного российского пахана было много. Ежедневно наряду с почтой, к которой он питал слабость, особенно к газетным статьям на уголовную тему, на его стол ложилось большое количество документов, сообщений о разборках, гибели друзей, счета, переведенные чиновникам в разные города. Разумеется, Крест лишь проглядывал документы, всем этим хозяйством занимались люди пограмотнее, но тем не менее визировал их он, и его закорючка была покрепче любой печати.

Выслушав Владимира, Крест сказал:

– Твой друг будет жить. Делаю я это вопреки своему правилу, в память сына Ашота Захаряна. Что касается двух других приятелей, пусть думают сами.

В этот же день из рядов управления внутренних дел задним числом был уволен прапорщик Леонид Грищук, а на следующий день сам уволенный прибыл в управление и сдал числящийся за ним автомат, номер которого совпадал с номером оружия, записанного в журнале.

– Ну все, дружище! – поздравил товарища Байбак. – Генерала из тебя не получилось. Будешь работать со мной.

Старший лейтенант Сидорчук прибыл в Ставрополь, к своему непосредственному начальнику. Тот сказал, что по его поводу никаких приказов не получал, езжай, мол, домой и жди дальнейших указаний.

С Димкой Саврасовым – Митьком – тоже обошлось как нельзя лучше. Миша Муссолини, в системе которого он служил, закатил ему оплеуху и гаркнул:

– Пошел вон!

– А куда?

– Я же тебе сказал: вон! – озадаченно повторил Муссолини.

– Поточнее нельзя?

Ответ Митька почему-то понравился Муссолини, он рассмеялся и уже поспокойнее произнес:

– Хочешь домой, хочешь к бабе.

– Лучше уж к бабе, – широко улыбнулся Митек.

Таким образом, история, казалось бы, закончилась для всех троих как нельзя лучше, но возникло препятствие в лице хранителя оружия майора Богданова. Майор поначалу не обратил внимание на сданный автомат, но после ухода Коршуна взял оружие и стал внимательно его рассматривать. И что-то не понравилось майору. Он взял лупу, навел на номерной знак. «Так, так, – задумчиво проговорил он. – Хороша работка… Но старого воробья на мякине не проведешь!» Майор открыл оружейный сейф и спрятал автомат.