Читаем Бархатные коготки полностью

Покончив с ковриками, я вымела камин в гостиной и натерла его графитом, который нашла в кладовке. С тех пор как я уехала из родительского дома, мне ни разу не пришлось натирать графитом камин, но я помнила, что это несложно, потому что у Дианы тысячу раз наблюдала, как этим занималась Зена. На самом деле это оказалось мудрено, я провозилась целый час и веселости у меня приметно поубавилось. Тем не менее я не стала отдыхать, а подмела и почистила щеткой полы, вымыла плитку в кухне, плиту и наконец кухонное окно. Подняться наверх я не отважилась, но гостиную, кухню и даже уборную и двор довела до блеска: все гладкие поверхности засияли, краски заиграли, от пыли не осталось и следа.

Заключительным моим достижением стал порог, который я вымела, вымыла и оттерла мелом, так что он сравнялся белизной со всеми остальными порогами на улице, а мои руки, прежде черные от графита, от кончиков пальцев до локтей покрылись белыми полосами. Завершив работу, я, не вставая с колен, полюбовалась немного результатом и распрямила натруженную спину, разогретую настолько, что студеный январский ветер был мне нипочем. Тут из соседнего дома кто-то вышел, я подняла глаза и увидела маленькую девочку в потрепанном платье и не по размеру больших ботинках; она двигалась ко мне меленькими шажками, чтобы не расплескать кружку чаю.

— Мама сказала, вы небось совсем вымотались, и велела мне отнести вам чаю. — Она наклонила голову. — Но я должна подождать, пока вы выпьете, чтобы забрать потом кружку.

Чай был замутнен капелькой снятого молока и ужасно наслащен. Я выпила его быстро, девочка пока дрожала и топала ногами.

— Ты сегодня не в школе? — спросила я.

— Нет. Сегодня день стирки. Я должна присматривать за малышами, чтобы не путались под ногами у матери.

Разговаривая со мной, девочка все время разглядывала мою стриженую голову. У нее самой волосы были светлые; как когда-то у меня, они длинной небрежной косой спускались меж торчащих лопаток.

Было уже половина четвертого, и, вернувшись в кухню, чтобы отмыть грязные руки, я увидела, что в доме стало совсем темно. Я сняла передник, зажгла лампу; несколько минут ушло на то, чтобы осмотреть преобразившиеся помещения. Как они обрадуются — думала я по-детски. Как обрадуются… На душе у меня, однако, не было так весело, как шесть часов назад. Как мерк за окном день, так меркло во мне блаженство, когда я задумывалась о том, что пора отправляться на поиски собственной крыши над головой. Я взяла список, который оставила для меня Флоренс. Почерк был очень аккуратный, но на листе, где лежала усталая рука Флоренс, отпечатался испачканный чернилами палец.

Невыносимо было даже думать про предстоящий обход приютов, про комнату вроде той, где ночевали мы с Зеной. Еще часок в запасе имеется, решила я и вернулась к мыслям о том, как счастливы будут Ральф и Флоренс, когда придут домой и застанут чистоту и порядок. Еще больше воодушевила меня идея, что они будут счастливы вдвойне, если по возвращении обнаружат на плите горячий ужин. Запас еды в буфете вроде бы был невелик, но у меня имелись подаренные полкроны… Следовало, конечно, приберечь их на собственные нужды, но это меня не остановило. Я взяла монету оттуда, куда ее положила Флоренс (раньше я прикоснулась к ней лишь однажды, когда протирала это место тряпкой), и поковыляла по Куилтер-стрит к палаткам и тележкам на Хэкни-роуд.

Вернулась я через полчаса. С собой я несла хлеб, мясо и овощи, а кроме того — ананас (уж очень красиво он выглядел в тележке фруктовщика). Полтора года я питалась исключительно отбивными котлетами и рагу из дичи, patés[13] и засахаренными фруктами, но мне было известно одно блюдо, которое часто стряпала миссис Милн, из картофельного и капустного пюре, солонины и лука, — мы с Грейси облизывались, когда видели его на столе. Я подумала, что оно не такое уж мудреное и можно бы приготовить его для Ральфа и Флоренс.

Я поставила вариться картофель и капусту, жарила уже лук, но тут в дверь постучали. Я вздрогнула и немного растерялась. Полностью освоившись в доме, я готова была отозваться на стук, но имела ли я право?

Где кончается готовность помочь и начинается навязчивость? Я опустила взгляд на сковороду с луком, на свои закатанные рукава. Может, я уже перешагнула эту грань?

Пока я терялась в раздумьях, в дверь снова постучали. В этот раз я без колебаний шагнула прямиком к двери и открыла ее. На пороге стояла девушка — красивая девушка с темными волосами, покрытыми бархатным шотландским беретом. Увидев меня, она проговорила:

— О, выходит, Флорри еще не вернулась? — и скользнула взглядом по моим рукам, платью, глазу и наконец прическе.

— Мисс Баннер нет дома, — отозвалась я. — Я тут одна. — Я втянула носом воздух и, как мне показалось, уловила запах горелого лука. — Слушайте, у меня тут жарится на кухне. Не обессудьте… — Я ринулась в кухню спасать лук. К моему удивлению, сзади послышались шаги: девушка последовала за мной. Я оглянулась: она расстегивала пальто и изумленно озиралась.