Читаем Бархатные коготки полностью

В каких только мужских костюмах я не щеголяла с тех пор, как у миссис Денди впервые облачилась в брюки. От самых простых до сценических, от военных до кокетливых, как женская одежда; от черных, тонкого сукна до желтых вельветовых; костюмы солдата, моряка, слуги, мужчины-проститутки, посыльного, денди, герцога из комедии — вот что я носила, причем умело и удачно. Но костюм, ожидавший меня тем утром в моей спальне, в доме Дианы на Фелисити-Плейс, не имел себе равных по роскоши и красоте. Я помню его до сих пор во всех его чудесных деталях.

Это были полотняные пиджак и брюки цвета слоновой кости и немного более темный жилет со спинкой из шелка. Упакованы они были все вместе в коробку, выстланную бархатом; в отдельном пакете я нашла три пикейные рубашки, все чуть разного оттенка, из плотной, превосходно выделанной ткани, гладкая поверхность которой походила на атлас или на жемчуг.

Имелись также воротнички, белые, как новые зубы; опаловые запонки для воротничков и золотые — для манжет. Имелись галстук и шейный платок из муара янтарного цвета; когда я извлекла их из оберточной бумаги, любуясь переливами оттенков, они заскользили у меня из пальцев, как змеи. В плоском деревянном футляре лежали перчатки: одна пара из лайки, с обтянутыми пуговичками, другая из оленьей кожи, благоухающая мускусом. В бархатном мешочке я обнаружила носки, подштанники и нижние рубашки — не фланелевые, как мое прежнее белье, а из шелкового трикотажа. Были и головной убор — кремовая шляпа-хомбург с отделкой в тон галстукам, и обувь — пара кожаных туфель такого теплого и сочного каштанового цвета, что меня потянуло приложиться к ним щекой, затем губами и наконец языком.

Я чуть не проглядела еще одну упаковку из бумаги — с комплектом носовых платков, таких же тонюсеньких, как пикейные рубашки, с вышитыми на них крохотными округлыми буквочками Н и К. Костюм, тонко и гармонично согласованный по тканям и цвету, очаровал меня всеми своими деталями, но последняя подробность, содержавшая недвусмысленный намек на постоянство моей связи с пылкой и великодушной хозяйкой моего удивительного нового дома, произвела на меня наибольшее впечатление.

Я приняла ванну и оделась перед зеркалом, затем распахнула оконные ставни, закурила сигарету и осмотрела себя с ног до головы. Зрелище — скажу без тщеславия — радовало душу. Костюм, как свойственно дорогой одежде, сам по себе выглядел шикарно, он сделал бы красавчиком любого, кто его наденет. Однако Диана распорядилась мудро. Светлое полотно хорошо дополняло мои неяркие золотистые волосы, поблекший румянец лица и рук, который я приобрела, когда бродила по улицам. Янтарный галстук оттенял мои голубые глаза и темные ресницы. Брюки со стрелкой зрительно удлиняли ноги и делали их еще стройнее; выпуклость под застежкой обеспечивала одна из ароматизированных перчаток из оленьей кожи, которую я туда подложила. Неотразимая притягательность этой фигуры едва ли не пугала. Ее окружала деревянная рама зеркала; левая нога была чуть согнута, одна рука свободно висела вдоль бедра, другая, с сигаретой, застыла на полпути к отливающим кармином губам. Я походила не на себя, а на живую картину — светловолосого лорда или ангела, которого пленил и поместил под стекло некий ревнивый художник. У меня захватило дыхание.

Тут в дверях послышался шорох. Обернувшись, я увидела Диану: пока я любовалась своим отражением, она любовалась мною; в упоении от своей красоты я ее не замечала. Она подошла ближе, чтобы прикрепить мне к лацкану букетик.

— Я не сообразила, нужно было взять нарциссы, — проговорила она: букет был составлен из фиалок.

Пока Диана с ними возилась, я наклонила голову и вдохнула запах; одна фиалка, обломившись, упала на ковер, и Диана раздавила ее каблуком.

Справившись, Диана сунула себе в рот мою сигарету и отступила, чтобы полюбоваться результатом своих трудов, — в точности как Уолтер, в давние времена у миссис Денди. Так мне было написано на роду, чтобы другие меня одевали, прихорашивали и окидывали восхищенным взглядом. Я ничего не имела против. Просто мне вспомнился голубой саржевый костюм из тех бесхитростных времен, и я усмехнулась.

От усмешки взгляд у меня сделался недобрым, глаза заблестели. Диана с довольным видом кивнула.

— Мы произведем фурор. Уверена, все будут от тебя в восторге.

— Кто? Для кого это ты меня нарядила?

— Я собираюсь вывезти тебя, познакомить с моими друзьями. Я повезу тебя, — Диана коснулась моей щеки, — в мой клуб.

*

Это был Кэвендишский женский клуб, и находился он на Сэквилл-стрит, рядом с Пикадилли. Дорогу я знала, я вообще хорошо знала те места, но никогда не обращала внимания на узкое здание с серым фасадом, куда нас повез по приказанию Дианы Шиллинг. Признаюсь, крыльцо его было темное, табличка с надписью маленькая, дверь узкая, но, побывав там однажды, я навсегда запомнила этот дом.