Читаем Баньши Ветра полностью

Мысли о Варее отошли на задний план, Фиама запомнила место и отправилась дальше, раздумывая о посетившем её видении. И главное, почему у меня возникают видения? Варея так и не ответила, когда я спрашивала. Куратор опять в разъездах, вот не сидится ему на месте. Что он вообще делает, когда уезжает и куда уезжает? Может, подрабатывает? Зачем ему работать, ведь магам, как известно, всё даётся просто так. Хэй, а может, Декан там припрятал сокровища, потому и оглядывался? Заначка на чёрный день? Интересно, а там много? И лежат ли сокровища ещё там? Может, там чёрная бухгалтерия, или провокационные письма? Может, хладное тело любовницы, или жены?

Фиама рассмеялась, представив Декана в роли убивца жён. Её предположения доходили порой до полного абсурда. Может, там коллекция из голов, или глаз его врагов. Снова приступ хохота. Но тогда чего он так нервно оборачивался? От жены таился? Может, там рисунки с оголёнными дамами? Вот это он точно от жены прятал, может, потом сынку отдаст, а может, и нет.

Фиама шла по Академии и хихикала своим глупым предположениям. Редкие люди из обслуживающего персонала, что встречались на пути полукровки, шарахались от неё, остерегаясь, что за зловещим хохотом Баньши размышляла об уничтожении человечества.

Пока лили сезонные ливни, а Академия стояла в густом тумане, Варея занималась с полукровкой на дальнем стадионе, но теперь Фиама осталась одна. В окно залетали брызги, но полукровка не обращала на них внимания, погрузившись в чтение. Туман всегда сопровождал дожди на парящих островах, но вовсе не заменял их, как раньше думала дочь ашуры. В Академии она стала свидетелем самых разнообразных видов тумана: от лёгкой белёсой дымки до густого, как молоко; от душного и жаркого до холодного, расстреливающего иглами снега и дождя.

Фиама не ждала возвращения Вареи, она смирилась с уходом наставницы, в душе взрастив ненависть и злобу, похоронив дружбу и погрузившись в мир книг. Вместе с эмпатом дочь ашуры возненавидела и незнакомого ей Поднебесного Правителя, из-за которого лишилась подруги. Фиама желала ему смерти и изменила пугающую считалочку, сочинив новые рифмы: «Раз, два, ночь вступает в права. Три, четыре, Тень советника убила. Пять, шесть, шлёт Правителю он весть. Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать». Поразмышляв немного, Фиама заменила третью Тень на Тьму, остерегаясь привлечь беду трижды назвав её имя, а затем и вовсе стала бубнить по нос: «хочет Тьма вас всех прирезать».

Фиама залезла на кровать вместе с ногами, предварительно разувшись, и погрузилась в чтение книги о волшебных созданиях мира, и в частности обитающих в горах Аэфиса. Она хотела отвлечься, но новая считалочка стучала в голове. Дочь ашуры не могла с собой ничего поделать, она отчасти понимала Варею, но всё равно была сильно зла и проклинала её.

Отвлечься не удалось. Фиама любила читать о разнообразных существах и зверях, населяющих надгорный край, но текс пестрил научными терминами и сложными формулировками. Дочь ашуры продиралась через них, как пилигрим сквозь джунгли, но вскоре ей надоело. Корявые буковки мелкого подчерка расплывались в глазах, полукровка отвлекалась и смотрела в открытое окно: в сером небе не было и намёка на просвет. Погода вгоняла в тоску.

Полукровка отложила книгу и задумалась о доме, о маме и Макри, о Ламии и Кси. Увидит ли она их снова? Где они сейчас? Не мокли ли под дождём. Почти год прошёл с момента их последней встречи. Нашли ли Макри и Ламия вампиров? Где сейчас мама и что делала? Думали ли они о Фиаме? Скучали?

Своими мыслями дочь ашуры ещё сильнее погружала себя в уныние. Конечно же они тоже скучали, думали и вспоминали. Фиама просто не могла считать иначе. Если она хоть на миг усомнится в родных, то провалится в пучину отчаяния. Здесь в одинокой и злой Академии магии Воздуха, её спасали лишь воспоминания и мысли о семье. Полукровку спасала вера, что близкие никогда её не забудут и не бросят, хоть они и далеко.