Читаем Банкир полностью

— Сегодня темой нашего урока является важнейшая и, я не побоюсь этого слова, сквозная тема всей второй четверти: нормы Морали и Нравственности первого периода эпохи Светлых Экономических Идеалов. Как вы знаете, наша страна пережила трудное время. Сначала — крушение идеалов Справедливости привело к безнравственности, безответственности, безначалию, безнаказанности и беспределу. — Голос Гуркиной дрожал, лицо ее скривилось, выражая самую крайнюю степень презрения, брезгливости, омерзения к таким словам, не говоря уже о понятиях, которые они отображали. — Мы сумели преодолеть этот период только благодаря организованности партии Экономических Гарантий и неустанной, каждодневной и самоотверженной заботе нашей родной Банковской Гильдии, ее Верховного Совета и лично выдающегося Нравственника, творца Светлых Экономических Идеалов, хранителя Большого Гамбургского Счета, верного продолжателя дела народного капитала Регента Борисовича Неусыпного! — Здесь постоянно набирающий обороты голос завучихи взлетел куда-то в закрышные выси, при имени Неусыпного все девочки встали, как и представители комиссии: таков был ритуал.

Следом воцарилась не нарушаемая никем звенящая тишина, все задержали дыхание, согласно Уставу, отсчитали положенные пятнадцать секунд и только после этого сели. Глаза Гуркиной блестели слезами пережитого восторга; будь ее воля, она готова была повторять такие минуты снова и снова, но Светлое имя Неусыпного строжайше запрещено было повторять всуе Комитетом Нравственной Безопасности чаще одного раза за урок, да и то, если тема была достаточно высока и значима.

— Теперь, когда Экономические Идеалы стали господствующей идеологией в нашем обществе, когда в прошлое ушли деньги, этот презренный металл, вызывающий войны и преступность, теперь, когда все наши потребности определяются Банковской Гильдией и нам достаточно только предъявить кредитную карточку «Маза», чтобы получить то, что нам положено в соответствии с занимаемым статусом… — Валентина Ивановна вдруг поняла, что потеряла мысль и закончить предложение ей нечем… Метнулась глазами, по классу, облегченно выдохнула:

— Одинцова, к доске! Леночка подошла, взяла кусочек мела.

— Начерти нам основополагающий алгоритм группы товаров, распространяемых по Большому Гамбургскому Счету в категории «трудящиеся четырнадцатого ранга», к которому относятся родители всех учащихся в данной школе, и запиши тему урока.

Алгоритм Лена помнила хорошо, он был простой: три длинных тонких линии, четыре толстых, потом еще две тонких. Она подняла руку с мелом, коротенькое платьице приподнялось так, что стали видны белые в горошек трусики… Гуркина это заметила не сразу; она шла между рядами, повторяя про себя звуковой вариант основного алгоритма трудящихся названного ранга: «Работа делает человека свободным». При этом челюсть ее двигалась в такт, между зубами была заложена определенная Уставом жевательная резинка «бум-бум», двойная свежесть; ее получали чиновники двенадцатого ранга; низшие пять рангов обходились ординарной свежестью. Представители комиссии тоже жевали, но жевали они что-то невыразимо приятное, совершенно недоступное Гуркиной, наверняка из кредитной карты шестого ранга… У Валентины Ивановны от вожделения даже заломило челюсть; алгоритм шестого ранга представился ей живой полосатой зеброй, с цифрами внизу; и сама «кредитка» чиновников из Комитета по Нравственным Началам или, тем более, Комитета Нравственной Безопасности отличалась приятным таким сиренево-синим отливом, аж мурашки пробирали… Валентина Ивановна обернулась и так и замерла со сведенными челюстями: Леночка Одинцова уже вычертила на доске заданный алгоритм и теперь старательно выводила название:

«Нормы Морали и Нравственности Эпохи…»; платьице приподнялось еще выше, и горошковые трусики светились над длинными загорелыми ножками живым укором великой идеологеме, означенной на уроке.

Катастрофа! Провал! И это — при комиссии! Лицо Гуркиной стало цвета перезревшего томата, она прошипела сипло:

— Как ты посмела, Одинцова?! Ты, примерная (в прошлом) ученица, нарушила святая святых — Устав школы, и где — у нас, в коллективе, борющемся за Почетный Переходящий счет банка «Луидор», и когда — в год Славной Годовщины!!!

Внезапно Валентина Ивановна замолчала, побледнела, лоб покрылся обильной влажной испариной: еще немного, и она помянула бы всуе имя Великого Регента Неусыпного! Второй раз за урок, и при таких глумливых обстоятельствах, что…

Это было бы серьезное преступление, не чета проступку Одинцовой… Завуч перевела дух, произнесла ниже на полтона, как и полагалось по уровню проступка — а то, чего доброго, комиссия решит, что она истеричка или перестраховщица…

Впрочем, тон ее был достаточно ледяной:

— Лена Одинцова… Ты нарушила одно из основных правил Устава: самовольно изменила школьную форму в разделе «белье», воспользовавшись чужой кредитной карточкой!