Читаем Банка для пауков полностью

Любители детективов были бы совершенно разочарованы. Как правило, все совершалось на крупном таможенном терминале, в центре города, среди бела дня. Таможенники даже не заглядывали в пришедшую из братского Таджикистана фуру, а молча ставили печати в сопроводительные документы и удалялись, сжимая в потных ладошках заветные зеленые бумажки с портретом Бенджамина Франклина. Спустя пару часов слетевшиеся на терминал легковушки растаскивали товар по цехам, где он перепаковывался на разовые дозы и разносился по ночным клубам, барам, дискотекам и притонам. Даже если кто-то из торговцев попадался, идеально отлаженная организация продолжала работать как могучий, хорошо смазанный (в прямом и в переносном смысле) механизм.

Впрочем, идеальных механизмов в природе не бывает. Рано или поздно кому-то из влиятельных людей осточертеет смотреть, как его ребенок превращается в бродячий овощ, и он начнет бить тревогу, тогда же и начнется бум, может быть, и посадят кого-то из влиятельных «авторитетов». Но ядро организации слишком сильно, оно слишком срослось с властью, чересчур распространилось по всем звеньям городского управления, чтобы быть уничтоженным извне. Оно должно само разложиться и дать гниль для того, чтобы процесс разрушения стал необратимым.

Однако сейчас организация была крепка как никогда. Если бы некая могучая сила (не Закон, нет, тот был давно и надежно проплачен) вышла на охоту за ними, Валико давно бы уже это почувствовал. Существует масса способов унюхать опасность. О том, что их «пасут» можно догадаться по легким, почти неуловимым признакам — визгу тормозов случайно проезжавшей мимо и вдруг сбросившей скорость машины, чьему-то неосторожному слишком пристальному взгляду, непривычным ноткам в чьем-то голосе. Если менты готовят против них операцию, то старик Вано об этом узнает первым. Но и налет людей в масках — ОМОНа, РУОПа или СОБРа никого не пугал, как не пугали и постоянные проверки документов на улицах и облавы на кавказцев на рынках столицы. Ну, дадут пару раз по ребрам, ну на снег положат, в участок заберут — ко всему этому кавказские ребята привыкли так же быстро, как к случайному стихийному бедствию. Не обижаться же на дождик, в самом деле! Посадят на пару часов в обезьянник — так потом сами же выпустят да еще и извинятся. Иногда выходки какого-нибудь руоповского генерала приводят к некоторым финансовым убыткам, но, по крайней мере, никого не упекут надолго. Уж об этом-то старик Марагулия позаботится. Иначе в очередной свой приезд на родину родня арестованных будет плевать ему в лицо. Но вот, если на тропу войны вышли какие-нибудь отморозки… Почему отморозки? Да потому что нормальному человеку и в голову не придет воевать с организацией Вано. Это хуже чем плевать против ветра. Это значит подписать самому себе смертный приговор… Хотя до исполнения его смертники сумеют попортить всем много крови.

* * *

Двери спальни открылись. Тенгиз Марагулия, молодой красавец, сложенный как античный бог, с правильным греческим носом и шапкой черных вьющихся волос, вышел, нагой как Адам в первый день творения и потянулся с явным удовлетворением. В нем текла та же грузинская кровь, что и в Валико, но он выглядел совсем иначе. Его глаза были темно-голубыми и глубоко посаженными, кожа была белой, словом, он вполне оправдывал свое прозвище — Рэмбо, прилипшее к нему еще со школьной скамьи. В обычной жизни он был добродушный весельчак и кутила с задатками азартного карточного игрока. Впрочем много проиграть ему не удавалось, потому что все хозяева городских и пригородных казино имели насчет этого юноши весьма четкие и самые конкретные указания. Поэтому за игорный стол он отправлялся обычно, когда у него кончались карманные деньги и не хватало, чтобы заплатить за обед с устрицами для очередной своей пассии. Выигрывая, он веселился как ребенок и совал фишки за вырез платьев официанток. Хотя Валико видел у этого котенка задатки матерого тигра. Очень редко, временами в прищуре глаз этого юноши проглядывал жесткий характер его отца, но жизнь еще ни разу не показывала ему клыки, поэтому чаще всего он был расслаблен и добродушен.

Он закрыл за собой дверь спальни, прошел в маленькую ванную и повернул краны, набирая ванну.

Валико сказал:

— Слушай, может, ты отправишь ее куда-нибудь?

— Что? — Тенгиз выглянул наружу.

— Я не хочу, чтобы она шлялась тут.

— Она не выйдет оттуда, — сказал Тенгиз, в голосе его смешались бравада и гордость. — О ней не беспокойся — я ей там мозоль натер. Сейчас она дрыхнет, как мертвая.

— А об ней я и не беспокоюсь. Хотя для сына такого человека, как батоно Вано, ты ведешь себя довольно глупо.

Тенгиз усмехнулся. Он своего телохранителя и шофера не боялся. Валико это знал. Ему и в голову бы не пришло докладывать старику о подвигах юноши. В итоге настроишь против себя и папашу и сыночка.

— Я считаю, что сейчас я не только потомок старого хрыча, — ответил добродушно молодой человек, — но и продолжатель его лучших традиций. У нас рассказывают легенду, что однажды мой папа поимел сразу шестнадцать телок. Представляешь?