Читаем Банк полностью

Стремительные перемены происходили и в банке. Подала заявление об уходе бессменный банковский главбух Файзулина — в отсутствие отходившего в реанимации после пересадки почки Второва Покровский, не теряя времени, заложил крутой галс — подписал приказ о создании финансового блока, куда наряду с бухгалтерией вошли новые, мудреные для старослужащих названия типа «Управление формирования учетной политики банка», «Управление планирования и оптимизации структуры баланса», «Группа координационных работ подпроекта финансового контроллинга». Когда Файзулина заподозрила, что нормальный человек попросту в этих названиях потеряется, Покровский, стараясь быть терпеливым, разъяснил, что время допотопных методов прошло. Следует активнее интегрироваться в международный финансовый рынок. После этого не интегрированная в мировую экономику Файзулина в духе прежних, допотопных традиций попросту перестала с ним разговаривать, и в последние дни общались и.о. президента с главным бухгалтером исключительно через секретарей.

Следовало, впрочем, отдать должное энергии Покровского. С его утверждением в должности резко активизировались переговоры с западными компаниями об инвестиционных кредитах, началась подготовка к новой эмиссии для реализации акций в Америке. Диковинное словечко «американские депозитарные расписки» становилось обиходным.

Правда, Керзон на все замечания о том, что банк при Покровском готовится рвануться вперед, отвечал коротко: «Ну да. Как корабль, который в бурю выставляет все паруса». Впрочем, Керзон и при Папе был неизменным скептиком. К тому же следовало сделать скидку на уязвленное самолюбие проигравшего фаворита.

В половине второго в кабинет Забелина ворвался взволнованный Дерясин.

— Нам перекрыли кредитование, — с порога огорошил он.

— Остынь. Кто?

— Только что на кредитном комитете мне отказали в выдаче очередного миллионного транша. Баландин потребовал отчитаться за предыдущие расходы.

— Отчитаться? Но с чего бы у него неясности?

— Не ко мне вопрос, Алексей Павлович. Вы, говорит, аукцион проиграли. Стало быть, цели — семидесяти пяти процентов уже не достигнете. Нечего больше деньги тратить. У нас, мол, ресурсы ограничены. Да чего там ограничены?! Вы гляньте только, кому дают. Вот — у Инги выклянчил.

И он бросил через стол ксерокопию протокола закончившегося заседания кредитного комитета.

— Сноровисто. — Забелин пробежал глазами по списку. И прервался, не веря глазам.

Он даже посмотрел вопрошающе на Дерясина, который быстро подтверждающе закивал: «Он самый, не сомневайтесь. Нам, стало быть, отказывают, а другой рукой противников наших подкрепляют. И цифра тютелька в тютельку».

Забелин еще раз вчитался. Ошибки не было — «Кредитовать ЗАО „ФДН консалтинг групп“ в размере 6 миллионов 500 тысяч рублей — под пополнение оборотных средств».

— Стало быть, акции оборонного института — это теперь оборотные средства. А пятьсот для кого?

Дерясин лишь понимающе усмехнулся. Забелин схватился за телефон.

— Послушай, Чугунов, — без предисловия, в манере самого руководителя аппарата, произнес он. — Ты знаешь, что нам отказали в кредитовании на скупку акций?

— Да, но ничего не могу сделать. Все решения Баландин согласует с Покровским, а тот поставлен Папой, — сомнения рокового дня миновали, и теперь во вновь утвердившемся мире с ясными ориентирами Чугунов сделался прежним.

— Но речь идет как раз о приоритетном проекте, который Второв лично инициировал. Что ты отмалчиваешься?

— Папе доложили о результатах аукциона, — неохотно признался Чугунов.

— А ему доложили, что аукцион — это еще не конец света? Что задача наша объемней — взять институт под контроль. Что он сказал?

— Повторить дословно?

— Не стоит. — Забелин бросил трубку и поднял вновь. — Какой у Баландина? Не помнишь?

— Так бесполезняк. Нет его. С Яной нашей укатил.

Он присмотрелся к ошарашенному шефу:

— Что? Впрямь ничего не знаете? Ну, вы чисто голубь. Про то, что она вам на хвост сесть пыталась, это не тайна. Потом увидела, что у вас не забалуешь. Вот и… А тут как раз Баландин на нее глаз и положил.

— А ей-то зачем? Лет тридцать меж ними?

— Да дура же она, Алексей Палыч. — Для Дерясина это была аксиома, доказательств, как известно, не требующая. — Ей всегда хотелось много и сразу. Он, видно, наобещал с три короба. Теперь ходит треплет по банку, что вот-вот машину себе купит. Тоже хрустальная мечта у человека. Чтобы вынь да положь — машина, квартира, счет в банке. Ну пустота!

— Где она, кстати? Вроде в университет отпрашивалась.

— Ну да, как же, университет. — Дерясин сверился с часами. — Школа жизни. Он ее в это время всегда на хату возит.

— Ты-то откуда?.. — усомнился было Забелин. Потом сообразил: — Ах да, от Инги.

— Юрку вот жалко, — напомнил Дерясин.

— Да, неудачно влюбился парень. — Забелин напрягся, томительно восстанавливая день аукциона. Что-то было совсем рядом. Еще чуть-чуть…