— Так это все шантаж! Завербовать меня решил. Я, мол, ничего не скажу, а ты будешь доносить. Потом, наверное, и на Максима надо будет стучать. Так вот запомни: от Саши, — она теперь с аппетитом, не убавляя голоса, назвала Петракова по имени, — я видела только хорошее. Деликатнейший, в отличие от вас, горлопанов, человек. Голоса ни на кого не повысил. И если даже… не поддержу его, то честно, в глаза! Потому что любит он меня. Ты-то, импотент нравственный, и забыл, что это такое значит. И платить за это дешевкой… Да за кого ты меня принимаешь?..

— Сядь, дуреха! — Забелин дернул Наталью так, что она рухнула на скамью.

К их разговору прислушивалась парочка на соседней скамейке — броско одетые девушки в распахнутых кожаных плащах.

— Совсем страну детективами запоганили! Я с ней, как с другом. Мог бы — сам сделал. Сказано же — Петраков твой сливает институт. Всех наших с любовью сли-ва-ет! Между прочим, при твоем содействии. И что на самом деле аморально — остаться чистенькой и дать возможность выкинуть всех на улицу или помочь этому же добытчику не сесть в тюрьму? Потому как если я даже институт и не сумею отбить, но уж на нары — это я ему обеспечу! За всех, кого сдаст с твоей помощью!

— Почему на улицу?

— А ты и впрямь решила, будто «Балчуг» за бесценок институт скупает, чтоб науку двигать? Здание ему нужно, на котором заработать можно. А всех остальных живо повыкидывают. И Петраков твой тишайший свой выбор сделал.

— И что ты, наконец, от меня хочешь?

— То единственное, что, кроме тебя, никто не сделает. — Деланное безразличие улетучилось. — Петраков должен принести договоры тебе. И он принесет, потому что «Балчугу» тоже позарез нужно их зарегистрировать. Пока не зарегистрируют, не смогут ими голосовать. А в твоем кабинете мои люди с ним и встретятся.

— Да ты с ума сбрендил, Забелин!

— Никакого смертоубийства. Самое страшное — отберут и при тебе порвут договоры. А скорее деликатненько предъявят доказательства его хищений и сам все отдаст. Главное, чтобы принес.

— Это все?

— Почти. Дальше техника. Все эти же договоры перепишем на ваш «Лэнд». Само собой, как ты и хочешь, по цене кредита.

— А если он договоры вернет, то как с тем, что… ну, украл как бы?

— Покрою. Договоры эти — его индульгенция.

Слишком легко и охотно это у него вырвалось. Усмехнувшись, Наталья поднялась, потянулась, демонстрируя по-прежнему изящные очертания.

— Ладно, пойду. Спасибо, Алексей Павлович, за приятную прогулку. А вы, оказывается, гибким стали.

— Это уж как дело потребует. Но запомни: ни об этом, ни о том, что за вами «Светоч», никто знать не должен, — поспешно, с тревогой удерживая ее, напомнил Забелин.

— А какой мне псевдоним положим?

— То есть?..

— Давай так: ты — «бугор», я — «регистр».

— Да полно дурачиться. Постой, куда ты?

— Чао, — Наталья вгляделась в девиц по соседству, что-то в них определила, сделала волнообразное движение сумочкой и, усиленно вращая бедрами, направилась к выходу из сквера.

— Так Макс ничего не знает! — крикнул вслед Забелин. — Договорились?!

Молчание было ему ответом.

«Будем считать, договорились. Тем более ничего другого и не остается».

— Закурить не угостите? — перед Забелиным остановились те самые вслушивавшиеся в их разговор девушки. Они стояли подле него, расставив высокие сапоги, так, что короткие юбки натянулись на бедрах.

— Не заморозите?

— А ты согрей. — Интересный, в приличном прикиде мужик давно заинтересовал их, и уход его скандальной, судя по всему, бабы показался очень кстати.

— Нет, девочки, я не по этой части, — огорчил их, поднимаясь, Забелин. — Как-нибудь в другой раз.

— Будем ждать, — со смехом послышалось из соседней аллеи.

Он присмотрелся: в темнеющем сквере накапливалась жизнь — недавно министр внутренних дел громогласно объявил, что переселит проституток с Тверской на Котельническую набережную. И теперь, не дожидаясь официального указания, законопослушные проститутки заблаговременно осваивали новую территорию.

Глава 6

Великая сила случайности