Читаем Банк полностью

— Вчера «сухаря». А сегодня по зрелом размышлении послала. Да и права! За эти годы и сына одна вырастила. Все поражаюсь, как она все-таки себя во всем этом сраче сохранить исхитрилась. Не перевернулась. Ведь красивая баба. Кто б такую на содержание отказался? Может, в генах какая-то защита против пошлости вложена? Э, правду глаголят, что нет у человека злейшего врага, чем он сам. Так что удел мой теперь сиротский. Предлагаю по этому скорбному случаю бабцами какими-никакими аварийными на двоих утешиться.

— Ты с чем приехал, Макс?

— Тебя ободрать.

— Я не о том. Для чего в институт пошел?

— Да вот хочу попытать, нельзя ли вытянуть? Говорил же, обрыдло под себя все. Дело-то и впрямь святое.

— Куда как святое. Но ты хоть представляешь, что это такое? Это ж не бумажки на бирже фиксировать. У тебя есть программа, план хотя бы?

— Мы люди стихийные! Но мощных стихий!

— Окстись, не перед Мельгуновым выступаешь. Знаешь, какие деньги нужны, чтоб институт поднять?

— Ну…

— И что, впрямь столько лишних под себя подгреб, что готов десятком миллионов рискнуть?

— Десятком?

— Выйдем-ка в холл. — Забелин поднялся. Да и кстати — судя по заблуждавшим вновь глазам Макс как раз собирался повторить. — Вот что, Максим, — Забелин убедился, что рядом никого нет, — люди мы свои, так что темнить не буду. Намерен я институт наш для «Светоча» прикупить. Финансирование банк обеспечивает. Приглашаю в команду.

— Лихи вы, нынешние. Об институте, как о дыне, купил — продал.

— Не дыня. Но товар. Ты что, болезный, и впрямь полагаешь, что будет он себе и дальше стоять посреди Москвы, весь в масле и фольгой оптико-волоконной упакованный и для всего прочего мира недоступный? Не мы, так другие скупят. А не скупят, так обанкротят. И еще дешевле заберут. Я потому на это пошел, что банк наш как раз к поддержке информационных технологий обратился. Тут все срослось, понимаешь? И институту мощная рука ой как нужна. Деньги от аренды на финансирование научных тем пустим. А уж как «доведем» технологии, тогда потихоньку к главному — начнем торговать ими. Тут уж тебе карты в руки. Ну и на поглощении, само собой, заработаем — на скупку восемь миллионов выделено. Что сэкономим — ты в доле.

— Так ведь Юрий Игнатьевич!

— Юрий Игнатьевич твой!.. Наш. Великого гения ученый. Штучный человек. Но не безразмерный. Рыночник, например, из него никакой. Такого за эти годы наработал — хорошо еще, если мой план реализовать удастся. А альтернатива — прилетит какой-нибудь АИСТ, склюет все лакомое да и повыкидывает стариков наших со всеми их прожектами.

— Ты что ж, предлагаешь против Мельгунова пойти?

— Да ни боже мой. Просто на сегодня мы с тобой мельгуновскую выгоду лучше его самого понимаем. Главное, придумать комбинацию, чтоб никто в институте, кроме нас с тобой, не знал, что за скупкой этой банк наш стоит. Это я на себя возьму: выведем деньги сначала на Запад, а оттуда запустим к вам как твои. Запутаем источник. Хочет Юрий Игнатьевич иметь западные деньги — пусть имеет. А за тобой контроль за их целевым использованием, ну и за институтом в целом. А уж когда закончим, тогда вместе к Юрию Игнатьевичу в ноги бухнемся. Не дурак же он — поймет расклад.

— Интересные штучки играет буржуазия. — Максим сделался задумчивым. — Как это мы сможем скупить мельгуновский институт в интересах Мельгунова, против воли его, да еще так, чтоб сам он и не догадался? Шарада! Пойду-ка я еще сотняшкой «Камю» подзаправлюсь. — Он отвел удерживающую руку. — Потому что подумать требуется.

— Алексей Павлович! — послышался от двери голос администратора. — Ваш зал освободился.

— Ну что ж, к барьеру. Подождет твоя сотняшка.

— Давненько не брал я в руки шашек. — Максим, весь еще во власти состоявшегося разговора, деланно бодро потер руки.

Но видно, сыграть сегодня была не судьба. Едва начали они переодеваться, как в зал вбежал растерянный директор комплекса в сопровождении двух громил.

— Алексей Палыч, родной, пощадите! — еще в движении запричитал он. — Придется уступить зал. Онлиевский внезапно приехал. Ну прямо хоть плачь. И резервных нет.

— А мы-то при чем? — Максим недоброжелательно посмотрел на переминающихся сопровождающих. — Онлиевский, фигевский. И то уж десять минут нашего времени заиграли.

— Товарищ… или не наш? — поразился директор.

— Американский товарищ.

— Очень приятно. — Директор поспешно смастерил некое подобие удовольствия. На полномасштабную улыбку времени явно не хватало. Что и подтвердили топтавшиеся в нетерпеливом недоумении охранники:

— Вы чего, мужики, не понятно, что ли? Вам же сказано…

— Да ты-то еще что за сопля?! — прежде чем успел отреагировать насупившийся Забелин, взвился Макс.

От невиданных этих слов квадратная двухметровая «сопля» скосился на зеркало. И начал пунцоветь.

— Ждите! Освободим! — тем голосом, какому привыкли повиноваться охранники, произнес Забелин.

— Да чтоб я каждому!.. — капитулировать Максим не собирался.

— Освободим! — жестко, перехватив по пути рванувшегося вперед друга, повторил Забелин. — А пока побудьте за дверью.

— Так босс!..