Читаем Банджо полностью

Проходил час за часом; им хотелось так насытить каждый час, чтобы он восполнял каждый год. И каждый следующий час становился еще более прекрасным, еще более наполненным нежностью, еще более чистым и преисполненным значения, чем предыдущий. Каждый час уводил их все дальше в запредельные миры, туда, где дет ни времени, ни пространства, срывал с них слои налипшей на них грязи мира, освобождал от притворства, приближал к состоянию первичного творения, к райскому блаженству, все более залечивал раны, нанесенные расставанием. Каждый час уменьшал страшную боль, жившую в них, возвращал их друг у другу после страшной потери, соединял их, сплавлял их в единое целое, сдвигал разверзшиеся пропасти, приближал их к состоянию полного, нерасторжимого единения, делал из них единое, совершенное существо...

Зазвонил телефон; он звонил упорно, настойчиво и, наконец, вырвал Гэса из глубочайшего сна, в который он погрузился. Гэс поднялся и побрел в комнату, где стоял трезвонящий аппарат. Поднял трубку.

- Алло, я слушаю.

- Гилпин! - прохрипел Зирп; когда-то пуля навечно повредила ему гортань. - Гилпин, у меня для тебя отменный подарочек! Спустись-ка и прими его.

Трубку на другом конце провода повесили. С Гэса мгновенно слетел весь сон. Он быстро оделся, проверил, заряжены ли его "кольты", и бросился к лифту.

Лифтер был все тот же - лысый, с желтыми глазами.

Гэс пока не понимал, что происходит, но времени для раздумий не было. Его немного беспокоило, что он оставляет Бесси одну - когда он выходил, она крепко и безмятежно спала.

Вряд ли Зирп звонил бы ему, если бы речь шла о Соленом или о ком-нибудь другом из рядовых членов организации. Скорее всего, что-то случилось с Фитцджеральдом.

Спускаясь в лифте вниз, Гэс думал о том, что все было бы намного проще, если бы ему еще тогда, давно, удалось убить Зирпа; но убивать человека, который вдруг оказался беззащитным, он тоже не мог! А вот если бы Зирпу угодила пуля меж глаз, тогда, в ночном сражении... Если бы, если бы...

Дверь лифта раскрылась, и Гэс через вестибюль бросился к входным дверям. Швейцара на месте не было. В такой час все уже давно спят... Странно, а почему остался на своем месте лифтер?

Гэс оглянулся - загорающиеся лампочки показывали, что лифт пошел вниз, в подвал. Гэс выскользнул на улицу. Он шел, слегка пригибаясь, избегая освещенных мест, ожидая самого худшего. Но вряд ли они вызвали его на улицу, чтобы просто устроить ночной фейерверк, позабавиться стрельбой. Нет, у них совсем иное чувство юмора - не телефонные звоночки, а нечто более существенное, вроде тюрьмы или подброшенного трупа.

Гэс услышал, как со стороны безлюдного в эту пору ночи бульвара Линвуд приближается автомобиль с мощным мотором. Из темноты выскочил огромный черный лимузин и, казалось, помчался прямо на него. Его ноги хотели бежать сами по себе, но он оставался на месте, держа в каждой руке тяжелый пистолет и выжидая, что будет дальше. Бронированный автомобиль, с отверстиями в бортах для оружейных стволов, приближался со скоростью около ста километров в час. Вряд ли из машины видели его, прячущегося в плотной темноте. Тем не менее из машины начали стрелять, но наугад. Гэс, стоя на колене, несколько раз выстрелил в приближающегося монстра. Загремел автомат; Гэс отпрыгнул в сторону и скрылся за большой декоративной вазой; в лицо ему полетели осколки бетона.

Лимузин замедлил движение, задняя дверца открылась. Из машины на асфальт выбросили что-то тяжелое, снова взревел мотор, будто захлебываясь от идиотского восторга, - словно вампир, опьяневший от свежей крови, словно шакал, разодравший кому-то горло, - и чудовищный автомобиль унесся в ночь.

Гэс подбежал к тому месту. Издалека казалось, что на дороге лежат два тюка... Два тела. Он перевернул одно из них. Фитцджеральд. Отверстие между глазами. Выстрел с близкого расстояния... Перевернул второе тело на спину. Лаванда. Вся грудь у него была изрешечена пулями. Но он еще был жив.

Ему хватило последних сил лишь на то, чтобы сказать:

- Гэс, бери "банджо" и...

Шофер Лаванда умер. Умирая, он знал, что сделал все, что смог - он сумел сказать мастеру смерти то, что ему так хотелось сказать.

Гэс оттащил оба тела к бровке. Тишину ночи разорвали сирены. Полицейские, машины скорой помощи. Теперь они займутся теми, кто еще совсем недавно был жив, а теперь мертв. Два хороших человека превратились в груды бесчувственной материи.