Читаем Бандолеро полностью

Черныш тем временем не сидел сложа руки. Прежде всего он срезал ножом широкую полоску коры со «спального дерева», с той его стороны, где слон обыкновенно приваливался к нему, на высоте примерно трех футов от земли, потом в том месте, где снята была кора, он сделал топором надсечку — такую глубокую, что дерево неминуемо упало бы, будь оно предоставлено самому себе. Но оно не упало, так как Черныш заблаговременно принял меры: он заставил дерево держаться, привязав к верхним его сучьям сыромятный ремень, который он затем провел к ветвям другого дерева, стоявшего поодаль. Таким образом, «спальное дерево» удерживал от падения только ремень; при самом легком толчке оно должно было повалиться.

Теперь Черныш приложил к старому месту срезанный им кусок коры, который он приберег, и, когда все щепки были тщательно собраны, никто не сказал бы с первого взгляда, что дерево познакомилось с лезвием топора. Осталось произвести еще одну операцию — установить колья, уже заготовленные ван Блоомом и Гендриком. Чтобы закрепить их как следует, надо было вырыть довольно глубокие ямки. Черныш отлично справился и с этой задачей. Не прошло и десяти минут, как он выкопал три ямы, каждая больше фута глубиною и ни на полдюйма не шире, чем требовалось по толщине кольев. Вам, может быть, любопытно было бы узнать, как он умудрился это сделать? Доведись вам рыть яму, вы бы стали рыть ее лопатой, и яма неизбежно получилась бы с эту лопату шириной. Но у Черныша не было лопаты, а если бы и была, он все равно пренебрег бы ею, так как яма получилась бы шире, чем нужно.

Черныш не вырыл ямку, а пробурил, сделав это посредством маленькой острой палочки. Он сперва разрыхлил ею твердый грунт по кружку соответственного диаметра. Набрав затем в горсть взрыхленную землю, он выбросил ее и снова принялся орудовать, как раньше, острием «сверлильной палочки». Выбросит землю — и опять за палочку; и так до тех пор, пока не получилась узкая ямка нужной глубины. Вот как Черныш «пробурил» ямки.

Ямки были расположены треугольником у подножия дерева, но не с той стороны, где должен был стать слон, если бы вернулся на старое место, а с обратной. В каждое отверстие Черныш всадил кол тупым концом книзу, острием кверху, а у основания укрепил его при помощи мелкого щебня и пригоршни глины. Колья стояли так, точно в землю вросли. Затем колья обмазали мягкой глиной, чтобы замаскировать белизну дерева, стружки тщательно подобрали, и всякие следы работы были совершенно скрыты. Покончив с уборкой, охотники отошли от «спальни».

Но они отошли недалеко; выбрав большое кустистое дерево с подветренной стороны, они все трое взобрались на него и притаились в ветвях.

Ван Блоом держал на взводе свой громобой, а Гендрик — свой карабин. Только в случае, если бы остроумный прием Черныша не удался, они намеревались пустить в ход ружья.

Было уже двенадцать часов, и день выдался из самых жарких. Но в тени густой листвы наши охотники не страдали от зноя. Черныш считал жару добрым предзнаменованием — она была им на руку. Сильная жара скорее, чем что бы то ни было другое, могла пригнать слона к его любимой спальне, в прохладную сень жирафьей акации.

Уже двенадцать часов. Теперь он должен скоро прийти, думали они.

Слон действительно пришел; пришел не запоздав. Не просидели они на ветвях и двадцати минут, как услышали странное бульканье, звук, который, как знали они, доносится из слоновьей утробы. Еще минута — и они увидели самого слона. Он вышел из чащи и размеренной поступью направился прямо к дереву. Он, видимо, не заподозрил никакой опасности; сразу же стал у ствола акации — в том самом положении, с той самой стороны, как предугадал Черныш. Бушмен по оставленному следу заключил, что у слона в обычае становиться именно так.

Лесной великан стоял спиной к охотникам, но все же они могли видеть пару великолепных бивней — в шесть футов длиною, не меньше.

Наблюдая пристально, они увидели, как голова слона слегка наклонилась, уши перестали хлопать, хвост неподвижно повис, хобот замер.

Все трое насторожились. Вот тело великана слегка накренилось… вот коснулось дерева… Раздался громкий треск, за ним — хруст ветвей, и громадное темное тело слона повалилось на бок.

В то мгновение все прочие звуки утонули в страшном вопле, от которого лес огласился раскатистым эхом и затрепетал каждым листком. Последовал глухой рев, смешавшийся с шумом ломаемых сучьев; повергнутый на землю, могучий зверь забился в предсмертной судороге.

Охотники не слезают с дерева. Они видят, что слон упал, что колья пронзили его. Не понадобится их слабое оружие: животное ранено насмерть.

Агония длилась недолго. Некоторое время слышалось тяжелое предсмертное дыхание, затем наступила глубокая, грозная тишина.

Охотники спускаются на землю, подходят к неподвижному телу. Оно еще лежит, как упало. Колья сработали безотказно. Слон больше не дышит. Он мертв!

***