Читаем Банда Тэккера полностью

— Ну как мне еще вам оказать? Это верно, что у него было высокое кровяное давление?

— Что? Да говори же? Что? Что? У кого? Говори! Что?

— Да это самое, — сказал Генри, — с ним же был удар — он и не почувствовал ничего, никакой боли, вообще ничего. Это же самая легкая смерть, Джо, самая, самая легкая.

— Лео! — почти прорычал Джо. — Я так и знал! Лео! — Он закинул голову, и крики его неслись над головой Уилока. — Лео! Лео! Я все время это знал!

Генри отвел глаза. На лицо Джо больно было смотреть.

— Успокойтесь, Джо, — сказал он. — Ведь страданий никаких, вы понимаете, никаких. Свидетели — ну, люди, которые там были в это время, — говорят, что с ним был удар, а при этом, вы понимаете, совсем, ну совсем нет боли. Это самая легкая смерть; самая легкая. Джо, верно, верно. Это же милость божия — умереть так. Я вам правду говорю.

— И ты знал об этом — и ты и Бен, — оба знали, что мой брат умирает, умирает без врача, без помощи, и ничего не сделали, ни ты, ни Бен?

— А что мы могли сделать?

Генри увидел, что Джо шагнул к нему. Генри попятился. Лицо Джо было неузнаваемо. Он был крупный мужчина и плакал крупными слезами, и они желтыми полосами бороздили его лицо и стекали желтыми каплями, а кожа под ними, казалось, совсем почернела.

— Где Фикко? — выкрикнул Джо.

— Не знаю.

— Говори!

Всякий раз, как Джо делал шаг вперед, Генри отступал на шаг.

— Честное слово, не знаю, — сказал Генри, — я бы рад был знать, Джо! Вы слышите, Джо! Я бы рад был знать!

— Говори! Где Фикко? Говори! Где он, будь он проклят! Я его задушу своими руками. Никому этого не уступлю. Говори, где он? Я ему все кишки зубами вырву. Говори, сукин ты сын! Говори, где он? Говори, не то убью!

Он направил на Генри револьвер, и на секунду уверенность Генри поколебалась. Он подумал, что Джо и вправду может выстрелить. Но Джо швырнул револьвер на пол. Револьвер упал с глухим стуком, подпрыгнул, перевернулся, и к Генри снова вернулась уверенность. Нет, его ждала не смерть, а только побои — жестокие, быть может, в кровь, с переломом костей. Это он выдержит, у него хватит на это мужества.

— Говори, шкура! Продажная твоя душонка, говори! — рычал Джо. Он вдруг ринулся к Уилоку, схватил его и начал трясти. Джо был силен. Он приподнял Уилока и отшвырнул от себя, как тряпку. Уилок зашатался, и Джо снова схватил его и снова начал трясти.

— Говори или я убью тебя! — кричал он. — Я тебе все кости переломаю и убью. Я не шучу!

— Джо! Я же не знаю ничего. Перестаньте!

— Не перестану!

— Вы сами знаете, что я ничего не знаю. Если бы я знал, так полиция давно была бы там. Перестаньте, говорят вам. Пустите меня!

— Не пущу!

Джо ударил его. Он изо всей силы ударил Генри кулаком в скулу, и Генри отлетел назад, качнулся вперед, зашатался, но все же устоял на ногах.

— Джо! — прошептал он. — Ради бога, перестаньте! Дверь!

Джо не слышал. Он снова шел на Генри, как слепой, ничего не видя. Генри сделал попытку увернуться.

— Дверь открыта! — снова прошептал он и присел. Он боялся говорить громко, боялся, что кто-нибудь услышит и войдет.

Он не успел увернуться. Джо снова ударил его по лицу. Генри показалось, что голова у него лопнула и все мозги вывалились наружу. Он упал на колени, и Джо ударил его снова по губам и пнул ногой, и потом еще раз ударил, и еще, и Генри опрокинулся навзничь. Тогда Джо начал колотить его ногами и топтать его руки и ноги и неподвижное тело, и когда явилась полиция, он все еще топтал его.

Полисмены вошли, держа револьверы наготове. Двое были в форме, двое в штатском. Один из агентов в штатском пробежал через комнату и приставил револьвер к животу Джо.

Джо, казалось, удивился. Глаза у него были как стеклянные, рот раскрыт. Он медленно попятился назад, не спуская глаз с револьвера, и другой агент подошел к нему сбоку и ударил его рукояткой револьвера по голове. Джо скорчился, перевернулся и упал ничком. Тело его глухо стукнулось об пол.

Дорис бросилась на колени перед Уилоком и приподняла ему голову.

— Что с тобой? — закричала она.

Генри услышал ее крик. Открыл глаза.

— Ничего, — оказал он, — ничего. Не знаю еще. Думаю, что ничего.

Он попытался подняться на ноги. Дорис помогла ему. Генри не мог выпрямиться. Бока у него болели, и грудь болела, и спина болела, и ему казалось, что руки и ноги у него переломаны и что он истекает кровью внутри. Он подошел, скорчившись, к дивану и повалился на него.

— Так трудно было их привести, — сказала Дорис. — Такая канитель. Ты отдохни. Отдохни, и все пройдет. Я говорю им: «Скорей!» Говорю им: «Скорей, скорей, это Джо Минч!» — Генри медленно поднял руку и закрыл лицо. — Милый ты мой, тебе больно. Отдохни. Ляг поудобнее и отдохни. Ах, если бы они пришли пораньше! Но полисмен не захотел идти один. Я сказала ему: «Это Джо Минч, скорее, у него револьвер!» Но он не захотел идти, пока не вызвали автомобиль. — Генри застонал. — Ох, тебе больно. Я знаю, тебе больно. Сейчас, я намочу полотенце.