Читаем Банда 2 полностью

— У нас с тобой немного было встреч, но не было ни одной, чтобы эта тема не вылезла так или иначе. Я Готова проникнуться твоими бедами. Но я не могу заниматься только этим. И не хочу заниматься только этим. Ты не виноват. Ты искренен, ты такой, какой есть. Ты еще не наелся своим горем... Прости, я сознательно говорю жестче и грубее, чем думаю. Ты не освободился от своей любви и поэтому не готов общаться с другими людьми. Со мной, в частности. Не готов. Я тебя не упрекаю, не обвиняю, я объясняю тебе свое поведение. И только.

Андрей сделал большой глоток воды из горлышка зеленой бутылки. Вчитавшись в этикетку, он снова поставил бутылку на стол, вдвинув ее среди пустых тарелок.

— Хорошая вода, — сказал он.

— Ты думаешь, только с тобой несчастье случилось? Они случаются со всеми. Но никто со своими переживаниями не идет к людям, разве что уж совсем прижмет до невыносимости. Думаешь, у меня все прекрасно? Думаешь, мне не о чем грустить? У меня поводов не меньше. Ты знаешь о них что-нибудь? Не знаешь. Это тебя не касается. У нас с тобой новая страница и наносить на нее старые кляксы... Я этого не делаю. Я не хочу писать по исписанному. Пыталась, но не могла. Кто-то другой на моем месте вел бы себя иначе. Но я веду себя вот так и это единственно возможное мое поведение. Никак иначе не могу. Но я никого и не насилую своим настроением, своими бедами и несчастьями, своими разочарованиями. Все мои болячки остались дома. Мокрая подушка, пустые бутылки, предсмертные записки — все осталось под замком. А я — вот она. Весела, счастлива, готова к дружбе и любви. Как говорится, бери меня, я вся твоя.

— Ну что ж, — растерянно проговорил Андрей. — Если ты все это понимаешь так...

— Да при чем тут я?! — воскликнула Вика. — Думаешь, Пафнутьеву легче? Думаешь, ему вот так просто и приятно возвращаться в свою конуру? Ведь он каждый вечер мечется в панике — куда деваться? Как провести несколько часов до того времени, как заснет! И он выпивает стакан водки, падает в кровать и старается быстрее отключиться. Он жаловался тебе на свою жизнь?

— Ты была у Пафнутьева дома?

— Была. И еще буду.

— А почему ты говоришь это с таким вызовом?

— Потому что я сообщаю тебе нечто важное. Для меня, во всяком случае.

— Ты и Пафнутьев? Павел Николаевич? — удивление Андрея было столь велико, что он забыл обо всем, что сказала Вика до этого. — Я правильно понимаю?

— Да, Андрюша, да. И подтяни челюсть, она у тебя отвисла.

— Ты и Павел Николаевич... — повторил Андрей в полнейшей растерянности.

— У нас с ним кое-что завязалось... Авось, не развяжется. Пафнутьев — отличный парень.

— Чем?

— И это спрашиваешь ты?

— Я спрашиваю, чем он отличный парень для тебя!

— Есть такое полузабытое слово... Великодушие.

— И это.., и это все?

— Андрюша, милый... Все остальное вместе взятое не потянет и на половину этого качества.. Оно вмещает и щедрость, и бескорыстие, и доброту, и преданность... Изящество мыслей и чувств, если уж на то пошло.

— А я? — спросил Андрей с какой-то детской беспомощностью.

— Тебя заклинило. Ты видишь только свое прошлое.

— Это плохо?

— Не знаю... С людьми ты живешь сегодня, а не в прошлом. У всех случались беды. И надо иметь мужество или то же великодушие, чтобы к людям выходить свободным от своего прошлого, выходить готовым общаться сегодня, сейчас, за этим столом, на этой улице, в этой кровати.

— Но мы не можем избавиться от своего прошлого! — почти закричал Андрей.

— А от него и не надо избавляться. Пусть оно будет в тебе. Но пусть оно будет именно в тебе, а не снаружи. Вот и все. И потом, Андрей... Это твое состояние... Оно ведь не кончится сегодня или завтра, что бы между нами не произошло. Оно не кончится, Андрей. А жить втроем... Не хочу.

— Ну, что ж... — проговорил Андрей. — Пусть так... — он не был готов к такому разговору, он вообще впервые в жизни слышал такие слова о себе, причем, от человека, от которого никак не ожидал их услышать. Он только начал отходить, Вика едва начала занимать его мысли, его чувства и вдруг... То ли он слишком уж долго предавался своему горестному одиночеству, то ли у нее не хватило терпения.

— Помнишь, как мы с тобой здесь слегка пошалили? — Вика похлопала ладошкой по кровати. — Помнишь? Сколько прошло времени?. Месяц? Два? Во всяком случае, больше месяца. Ты объявился? Нет. Ты заткнулся. Месяц — это жизнь. Это тридцать дней, тридцать ночей, а сколько вечеров, утр... А часов! Ты представляешь сколько это часов, минут, секунд! Андрюша... Бывают в жизни моменты, когда считаешь секунды, когда секунды кажутся долгими и мучительными... С тобой такое случалось?

— Да... Но ты и Павел Николаевич... Я никак не врублюсь, Вика.

— А что тут такого уж удивительного... Я чуть старше, чем выгляжу, он немного моложе, чем кажется... Да-да, Андрей, он гораздо моложе, чем ты думаешь.,. Просто его роль в нашей жизни, это роль старшего... А что касается остального, что касается быта... Тоже все складывается не самым худшим образом... У него однокомнатная квартира, у меня однокомнатная квартира... Мы их меняем на одну трехкомнатную в центре города...