Читаем Бальмонт полностью

Бальмонт

Наталья Александровна Молчанова , Павел Вячеславович Куприяновский

Посвящая сборник России, Бальмонт сознательно декларировал в нем и преданность своим творческим принципам. Недаром книга открывалась стихотворением «Моя твердыня», в котором поэт утверждал незыблемость прославившего его в начале века призыва «Будем как Солнце»:

Вседневность Солнца — моя твердыня.Настанет утро — оно взойдет.Так было древле. Так будет ныне.И тьме, и свету сужден черед.

Если в первой эмигрантской книге поэта символом бескрайнего пространства России было «марево» («Мутное марево, чертово варево, / Кухня бесовская в топи болот»), то теперь она видится ему просветленной везде и во всем:

В мгновенной прорези зарниц,В крыле перелетевшей птицы,В чуть слышном шелесте страницы,В немом лице, склоненном ниц,В глазке лазурном незабудки,В веселом всклике ямщика,Когда качель саней легкаНа свеже-белом первопутке.В мерцанье восковой свечи,Зажженной трепетной рукою,В простых словах «Христос с тобою»,Струящих кроткие лучи………………………………В лесах, где папортник, взвивСвой веер, манит к тайне клада, —Она одна, другой не надо,Лишь ей, жар-птицей, дух мой жив.И все пройдя пути морские,И все земные царства дней,Я слова не найду нежней,Чем имя звучное: Россия.

(Она)

Символами России вновь становятся привычные образы жар-птицы, «града подводного Китежа», к ним добавляется еще один, очень важный — «старинный крепкий стих»:

Приветствую тебя, старинный крепкий стих,Не мною созданный, но мною расцвечённый,Весь переплавленный огнем души влюбленной,Обрызганный росой и пеной волн морских.………………………………………Ты полон прихотей лесного аромата,Весенних щебетов и сговора зарниц.Мной пересозданный, ты весь из крыльев птиц.И рифма, завязь грез, в тебе рукой не смята.От Фета к Пушкину сверкни путем возвратаИ брызни в даль времен дорогой огневиц.

(Мое — Ей)

В статье «Воля России» Бальмонт утверждал: «Носители воли каждой страны… суть ея поэты и писатели». Недаром в стихотворении, давшем название всей книге, он ставит рядом имена двух самых дорогих для него русских поэтов: «От Фета к Пушкину…»

На лето и осень Бальмонт всегда стремился уехать из Парижа к Океану. В 1924 году уже в апреле он отправился в Шателейон, где сохранились развалины старинного замка, окутанного легендами и историческими преданиями. Их отзвуки слышатся в стихотворении, озаглавленном «Шателейон». Бальмонт пробыл там семь месяцев. Все это время он активно переписывался с Дагмар Шаховской и в письмах откровенно рассказывал о своей личной жизни, о конфликтах в семье (которую, напомним, в эмиграции составляли Елена Цветковская, дочь Мирра и Анна Николаевна Иванова, или Нюша — племянница Екатерины Алексеевны Андреевой-Бальмонт). Большинство страниц бальмонтовских писем посвящено любви к Дагмар и драматической ситуации выбора, в которой он оказался.

О Дагмар Шаховской Бальмонт отзывался как о «сильном, прекрасном существе, способном на величайшее самопожертвование и душевную высоту». В другом случае он признавался: «Мне она очень дорога, у нее редкое сердце и удивительная самостоятельность нрава и сила воли. У нее есть что-то общее с Катей». Чувства к ней он не скрывал от Елены. Поэт часто встречался с Дагмар, когда она приехала во Францию и жила то в Париже, то в городах неподалеку.

Перейти на страницу: