Читаем Балканские мифы полностью

^{The Metropolitan Museum of Art}

Весной и летом вилы обожают устраивать шумные трапезы с последующими танцами в укромных местах, тенистых и влажных, где пышно цветут травы, буйно раскинули колючие плети ежевика и шиповник. Возможно, где-то там таится могила некрещеного ребенка. Еще вилы любят перекрестки и межи. В том месте, где развлекались — особенно танцевали — вилы, остается выжженный круг (или, как гласят некоторые поверья, вырастает необычно темная, густая трава). Происходят вильские сборища ночью, от заката до первых петухов, и поучаствовать в них без существенного вреда для здоровья могут только скрипачи или дудочники, которых вилы иногда крадут, чтобы организовать музыкальное сопровождение для своего девичника. Всем остальным не следует приближаться ни к вильской поляне, ни к магическим следам, ведь тот, кто помешает мифическим созданиям или осквернит место их отдыха (для чего достаточно всего-навсего ступить в круг), лишится зрения, дара речи, покоя — и впоследствии умрет от тоски, — а то и попросту сойдет с ума. Павел Ровинский пересказывает черногорскую историю о всаднике, который случайно проехал там, где развлекались вилы, совершенно не желая иметь с ними ничего общего, — тем не менее его конь споткнулся и через пять-шесть дней околел, а у ездока отнялась левая половина тела. В конце концов, потратив много денег на бесполезное лечение, он от отчаяния застрелился[146].

Слободан Зечевич отмечает, рассказывая о последствиях вмешательства в развлечения вил, что подобные поверья отражают правила, касающиеся мистерий, табуированных ритуалов, в которых могли участвовать исключительно посвященные, а нарушители платили за свое любопытство — или неудачное стечение обстоятельств — в том числе жизнью. В этом же контексте автор сравнивает вил не только с древнегреческими водными нимфами (наядами), но и с менадами — жрицами Диониса[147], которые во время оргий, будучи в состоянии божественной экзальтации, были способны на убийство: в частности, именно они по преданию растерзали Орфея.

Надо отметить, что вилы и самодивы не так кровожадны, как менады в разгар вакханалии, и обычно наказывают людей только за проступки и нарушение границ. По своей основной функции они хранительницы, которым положено пробуждать и беречь жизнь, а не нести разрушение и смерть. По этой причине существует множество сюжетов о том, как юноша из мира людей и вила / самодива оказываются связаны узами любви и брака. Про богатырей-юнаков в песнях и легендах говорится, что вилы были их матерями или кормилицами, помогали советами, состязались с ними, выступали на их стороне в бою. Таким образом, вила играет роль связующего элемента, необходимого звена, через которое человек (особенно герой какого-нибудь сказания) черпает неистощимую магию родной земли. Важно, чтобы он делал это почтительно, ибо за нарушение запретов, вероломство или даже банальную глупость вилы его покарают.

Врзино коло — это тоже волшебный круг, но другой («А где находится врзино коло и что оно собой представляет, бог его знает», — читаем мы у Вука Караджича в «Сербском словаре»[148]). По преданию, в этом круге собираются двенадцать учеников из двенадцати школ, и, как только они заканчивают свои непостижимые ритуалы, одного уносят черти — или, может быть, вилы — неведомо куда; остальные же становятся учениками самого дьявола.

Название круга и ритуала происходит от имени Вергилия (Врзила), который на протяжении долгих веков был куда больше известен в Европе как чародей и некромант, чем как поэт, каким мы его помним сейчас.

ДЕМОНЫ АТМОСФЕРНЫХ ЯВЛЕНИЙ

Грозовой дракон