Читаем Балаганъ (СИ) полностью

На какое-то время повисла тишина. Сердце Анны колотилось с такой силой, что ей казалось, его вибрации непременно дойдут по стене до руки Штольмана. Она чувствовала всю значимость этого момента, и ей так хотелось сейчас видеть его глаза. Пальцы до боли впивались в каменную поверхность парапета, пока она из последних сил уговаривала себя стоять смирно и не высовываться.

— Вы удивительно жизнерадостны, Анна Викторовна, — наконец ответил Штольман. — Меня поражает ваша вера в людей, стремление в каждом видеть что-то хорошее. Вы умеете заражать оптимизмом. Думаю, поэтому… людям… нравится находиться рядом с вами.

— Людям? – понимающе переспросила она.

— Полагаю, им нравится думать, что вы находите что-то хорошее и в них самих.

— Что ж, — вздохнула Зара, ее тоже покинул игривый настрой, — вы определенно прощены.

Вновь ночной воздух прорезал шум бальной залы, сообщая о появлении на террасе нового гостя.

— Яков Платонович, голубчик, как хорошо, что я вас нашел, — приближался голос полицмейстера Трегубова одновременно со звуком его гулких шагов. – В цирке очередное убийство.

— В цирке? – переспросила Зара, как показалось Анне, с искренним испугом. – Кого убили?

— Эм… не уточняется. Яков Платоныч, вам лучше поскорее поехать и во всем разобраться.

— Да, конечно, Николай Васильевич.

— Экипаж ждет у парадного входа.

— Анна Викторовна, — начал Штольман, но Зара его перебила.

— Я все понимаю. Поезжайте.

— Вот как? – сыщик удивленно хмыкнул. – Неожиданно.

— Надеюсь завтра на новую встречу, — самозванка вновь обернулась кокеткой.

— Доброй ночи.

Через пару минут стих топот ног, умолкли голоса, и Анна осталась один на один с ночной тишиной. Только сверчок трещал монотонно и надрывно, словно желая, чтобы его наконец заметили. Анна неподвижно стояла у стены, а в глазах у нее застыли слезы.

========== Часть 7 ==========

Комментарий к Часть 7

Сегодня очень маленькая часть. Середина недели, работа отнимает много времени((

Боль и радость – как две сестры, как две стороны медали, как два воплощения любви. «Любовь – это самая опасная вещь на земле и на небе. Самая красивая, но самая опасная», - однажды сказал ей дядюшка, но кажется Анна только теперь сумела в полной мере осознать смысл этих слов. Сердце ее одновременно пело от радости, перебирая в памяти каждое сказанное сегодня Штольманом слово, и ныло от боли, что она не можем быть рядом с ним, посмотреть ему в глаза, прикоснуться к нему.

Анна не помнила, сколько она простояла там в оцепенении, из раздумий ее вырвал дядин голос.

— Давай-ка прогуляемся с тобой, Аннушка. – Петр Иванович под руку с Зарой прошли мимо нее по тенистой аллее, освещенной лишь ярко-горящими окнами усадьбы. – Мне надо с тобой кое о чем поговорить.

— О чем же, дядюшка? – подыгрывала самозванка.

— О том, как все вернуть назад, — Анна догнала их со спины.

— Ан-нет, — Петр Иванович едва не подпрыгнул и схватился за сердце. – У тебя это входит в привычку. Кхм, где ты была? Я уже два раза выходил тебя искать.

— Заглянула домой перекусить и переодеться.

— Что здесь происходит? – Испуганно-растерянный взгляд – Зара держала образ. – Дядя, кто это?

Петр Иванович, нервно сглотнув, забегал глазами между двумя девушками. Ох, на приеме подавали слишком много шампанского, и он уже ни в чем не был уверен. Теперь они обе были похожи на Анну. А лопающиеся в голове хмельные пузырьки никак не способствовали критическому мышлению.

— Я видела чемодан. Куда-то собралась? – Анна перешла в наступление, но самозванка не торопилась сдаваться.

— Дядя, я не понимаю, почему ты позволяешь своей знакомой разговаривать со мной в подобном тоне? Тем более копаться в моих вещах?

— Ты убила Настасью? – прямо спросила Анна.

— Что?

— Убила, а теперь хочешь скрыться в чужом теле за чужой жизнью.

— Что за бред, — в смятении хмыкнула Зара. – Вы в своем уме? Дядя?

— А давай спросим у самой Настасьи, кто ее убил? – предложила Анна.

— А давайте, — согласился Петр Иванович и шагнул ближе к гадалке, становясь подле нее плечом к плечу.

— Что все это значит?

— Госпожа… эм… Зара, — начал дядя, — верните, пожалуйста, моей племяннице ее тело. Какие бы у вас ни были на то причины, все разрешимо. Если вопрос в финансах…

— Мне не нужны деньги, — сурово отрезала она, переставая играть роль.

— А что тогда? Я уверен, мы сможем договориться.

— Мне нужна новая внешность, — улыбнулась она холодно.

— Что ж, в таком случае, полагаю, нам придется обратиться в полицию.

— Вам не поверят, — легко парировала она дядюшкин блеф.

— Штольман поверит, — вставила Анна.

— Штольман? – Острый проницательный взгляд ее собственных голубых глаз сейчас буквально впился в ее лицо. Зара испытующе прищурилась, и в уголках ее губ мелькнула чуть заметная усмешка. – Так это он. Тот самый. Хорош, — она кивнула головой, будто одобряя выбор Анны. – Весьма хорош. Статный мужчина. А ты такая юная и неискушенная девица, — с каким-то едким сочувствуем улыбнулась она. – Ты ведь даже не осознаешь. Даже не догадываешься, какую имеешь над ним власть.