Читаем Байрон полностью

Да, на целине по колхозам жило много чеченцев, выселенных туда после войны по приказу Сталина. Одна такая большая семья жила в совхозе Кайбогорский и тоже строила домик рядом с нашей бригадой, было интересно наблюдать за ними и их обычаями, конечно работали они, не спеша, не торопились как мы, с выходными.

Чеченская бригада состояла из двух пожилых аксакалов, одного из них звали Магомед и остальные члены бригады были его сыновьями: двое-старших, двое-средних и двое-младших. Когда Магомед объявлял перерыв в работе, то он просто садился рядом с «колобахой», которой он управлял и заводил беседу со свои другом, помогавшим ему, а, на перекур старшие сыновья отходили в сторонку, так чтобы отец не видел, средним сыновьям надо было прятаться от отца и старших братьев, а младшим – вообще надо было от всех скрываться, иногда и места не было, и они приходили в наш строящийся рядом дом.

С одним из старших сыновей по имени Али Командир подружился, он, кстати, даже учился в Московском Университете, но после первого курса почему-то бросил учёбу, любил читать стихи Лермонтова, посвящённые горцам, о их дружбе и верности. На свадьбе сына директора колхоза, где они сидели рядом, Али постоянно спрашивал Командира, отец, мол не смотрит в его сторону, тогда ему можно выпить, а на прощальном вечере с костром, он с братьями помогал разделать нам барана, подаренного на банкет директором колхоза. Но когда разгорячённый водкой его младший брат погнался за нашей поварихой, и она спасаясь вбежала в нашу палатку, где мы сидели с Али обмениваясь прощальными сувенирами, то ему стоило только два слова гортанно сказать по-чеченски, как младший брат сразу обмяк, пришёл в себя и попросил прощения.

Вот таким памятным оказался первый стройотряд, построили мы тогда 3 домика и две кошары, заработали по 350–400 рублей, и назад также весело возвращались поездами в Харьков, где нас опять встречали торжественные построения, руководители и наши девушки, которые громко кричали Ура! и «в воздух чепчики бросали».

Южный вокзал города – Харькова – это отдельная песня! Это не только ворота города, это главный железнодорожный пульс большой страны – СССР. С севера из Ленинграда и Москвы едут на юг летом тысячи отпускников, выбегающие на перроны во время коротких остановок за продуктами, пивом и кипятком, а с юга и востока едут в столицы кавказцы в коричневых бараньих шапках, одесситы с коробками копчёной скумбрии, узбеки в белых кисейных чалмах и цветочных халатах, краснобородые таджики, туркмены, и те же самые отпускники, уже возвращающиеся назад из Крыма с коробками фруктов и бутылками вина, которые в основном выпиваются по дороге.

Сколько раз Командир приезжал и уезжал с Южного вокзала за эти студенческие годы-не сосчитать, да и потом тоже, пока не закрылись границы.

С Южного вокзала также начинались и наши ежемесячные походы под названием «водить обезьянку». На нашем курсе была традиция, каждый месяц – пятнадцатого числа, когда выдавали стипендию, небольшая группа инициативных товарищей поначалу во главе с Байроном, а потом, когда за вечную неуспеваемость его лишили стипендии он стал реже ходить в эти походы. Так вот эта группа с деньгами в карманах доезжала на метро до Южного вокзала, там в подвальных багажных помещениях была небольшая пивная, вот с неё и начинался наш «обезьяний» поход.

А как хороши были уличные разливочные, где в больших треугольных колбах с краником внизу был налит не шипучий лимонад – а Портвейн Пiвденнобужский!!! Красота, возьмём по стаканчику, чокнемся, выпьем и идём дальше «водить обезьянку». Пили всё, что продавалось в тех злачных точках. С непривычки и по молодости многие быстро напивались, их отправляли на такси домой. Так приобретался бесценный опыт.

И так по всей улице Свердлова, мимо Центрального рынка и Свято-Благовещенского кафедрального собора до Лопаньской набережной, где переходили мост через реку Лопань, добирались до Успенского собора в самом центре Харькова и вот только там под вечер группа, уже изрядно поредевшая, располагалась в каком-нибудь ресторане для плотного ужина с возлияниями и воздаяниями почестей Бахусу.

Затем группа выходила на привокзальную площадь, поворачивала направо и выходила на улицу Свердлова, позже Полтавский Шлях – одну из самых длинных улиц Харькова, и вот по этой улице наша группа шла и «отмечалась» во всех злачных местах, типа – простых разливочных, кафе, баров и прочих забегаловках.

Поздним вечером остатки группы добирались на трамвае по улице Пушкинской до «Гиганта» и БКК. Не факт, что наследующий день все участники загула, т. е. похода шли на занятия, но поводов вспомнить вчерашнюю обезьянку хватало на весь месяц…до следующей «обезьянки».