И Борис Павлович сообразил поехать в военкомат, где его немного знали по допризывной подготовке подростков, которой он когда-то занимался в качестве ответственного за Славгородский учебный пункт молодого бойца. Он вспомнил, что им тогда преподавали какие-то военные дисциплины. Но если б знать, что тебе предстоит! А то ведь тогда это казалось играми, и почти ничего не запомнилось, кроме недолгой муштры...

Только теперь он понял цену той учебе и попросился пойти куда-нибудь на курсы, на лекции, на учения — куда угодно, лишь бы все вспомнить. И — о, чудо! — он на неделю попал на военные курсы. С годами он уже не помнил, что это были за курсы и где они проводились, но запомнил то, чему там научился.

Призыв и мобилизация

И кружит лист последний

У детства на краю,

И я, двадцатилетний,

Под пулями стою.

Александр Межиров

До 1939 года всеобщей воинской обязанности в Советском Союзе не было.

Во-первых, в армию на действительную военную службу брали не всех, а выборочно, учитывая классовое происхождение и образование новобранцев.

Во-вторых, коль Вооруженные Силы СССР были рабоче-крестьянскими и на три четверти кадровыми, то «лишенцы» — лишенные избирательных прав «нетрудовые элементы» — в армии не служили, а зачислялись в тыловое ополчение.

Надо сказать, что кадровая, или кадрированная, часть — это такая, где численность рядового и младшего командного состава сведена к минимуму, необходимому для содержания части в состоянии готовности к действию. При минимальной численности солдат-срочников такая часть была укомплектована офицерским составом по штату военного времени.

Армия, состоящая из кадрированных частей, компактна и экономически не обременительна ввиду малых затрат на жизнеобеспечение.

Призывной возраст в довоенное время составлял 21 год. Поэтому раньше осени 1941 года Борис Павлович не мог быть призван в Красную Армию.

Правда, 1 сентября 1939 года, в день начала войны, названной позже Второй мировой, в Советском Союзе приняли закон о всеобщей воинской обязанности, согласно которому призывной возраст для лиц, окончивших среднюю школу, снизили до 18 лет. В свете этого закона изменялся также и срок службы: в сухопутных войсках и войсках НКВД он составлял 2 года, в ВВС и погранвойсках — 3 года, а на флоте — 5 лет. Призыв осуществлялся два раза в год: весенний шел с 1 апреля по 15 июля и осенний — с 1 октября по 31 декабря.

Кажется, что теперь Бориса Павловича должны были призвать на срочную службу осенью 1939 года. Но нет, ведь снижение призывного возраста касалось только лиц со средним образованием, а у него среднего образования не было, и его призывной срок остался прежним.

Затем 7 декабря 1939 года он уволился с Государственного чугунно-литейного механического завода «Прогресс» (Славгород) и с 21 декабря 1939 года начал работать слесарем в сборочном цехе Днепропетровского паровозоремонтного завода. Там получил бронь от призыва до 7 августа 1940 года. В августе 1940 года его жена окончила учебу в Учительском институте и получила направление на работу в одно из сел области. Борис Павлович, соответственно, уехал туда вместе с нею.

В день начала Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, Указом Президиума Верховного Совета СССР было принято Постановление о мобилизации с 23 июня 1941 года лиц 1905–1918 годов рождения. Борис Павлович в этот призыв не попадал.

Чуть позже, 10 августа 1941 года, Государственный Комитет Обороны издал Постановление о мобилизации военнообязанных 1890–1904 годов рождения и призывников 1922–1923 годов рождения. Вот только согласно этому постановлению Борис Павлович был призван на действительную военную службу и направлен в часть, где мобилизован. Случилось это 19 августа 1941 года.

Первые бои, прорыв из окружения

Я фашистской не кланялся пуле,

Не робел, не терялся в дыму,

В грозном грохоте, в огненном гуле

Нес я гибель врагу своему.

Яков Алтаузен

Первые бои, в которых принимал участие Борис Павлович, носили оборонительный характер и на самом деле были сумасшедшими. Во-первых, потому что мирные советские люди еще не втянулись в войну, им было трудно выдерживать ее темп. И во-вторых, потому что нельзя было отступать просто так, нельзя было драпать — отступление имело смысл только в том случае, если происходило с боями, где враг терял живую силу, где он погибал, уставал и разочаровывался, где иссякала его вера в легкую победу. Его надо было уничтожать не только физически, но и морально.

Эта тенденция сохранялась практически по всему фронту, ибо главное на первом этапе войны было сдержать натиск врага, измотать его, обескровить. И даже размазать по собственной территории, связать проблемами оккупации, отвлекая от фронта как можно больше его солдат. Ну, сказано это громко, со сверхзадачей, а на самом деле все было прозаичнее и не так масштабно. Позже Борис Павлович рассказывал: