Танго и Манго

Их прозвали Танго и Манго, и обе закончили юридический. В любой компании, в любом клубе они заметно выделялись из общей массы. Подружась ещё в общежитии, они становились похожи и копировали друг дружку: разбрасывали вещи, на спинках стульев росли неорганические сэндвичи из нижнего белья. Готовить они не пытались и питались как придётся, порой одними «закатками» из дома. В банках было довольно остроты, и они ели литрами, пока не отказывал желчный у Манго. Она бросалась в ближайший поезд, чтобы вернуться к маме – мама вылечит. Танго отличалась непобедимой всеядностью. И съедала всё до зёрнышка, в то время как Манго крошила каждый кусок хлеба бешеными пальцами и выкрашивала на стол добрую половину. По большому счёту, Манго давно заметила, что это Танго ей подражает, стремясь перехватить её успех у мужчин. Настолько забывая о себе, что перенимала энергетику. В выводе ни один цветок не выдерживал у них в жилье.

Надо признать, что поначалу они обе начали с исторического, но в течение 90-х концепция изменилась. Когда-то их посылали на археологические раскопки. Однажды в степи две недели Танго не мыла голову, и резинку на хвосте пришлось вспарывать. В остальном всё происходило ажурно: раскопки вели мальчики – альпинисты, а девчонки при этом остались девственны – существует много других способов удовлетворения.

В чём сила женских сердец? Не было громче смеха за столом, чем дуэт Танго и Манго, не было ярче шуток (губы-зубы говорят). Поклонники не успевали созреть, как лопались с каждым взрывом смеха, как только гормональные раскаты достигали соседних столиков, и летучие споры желания проникали в случайных прохожих, сладкий яд чаяния поражал уши междугородних абонентов барбическими переливами голоса.

Две блондинки вечерком пряли пряжу пауком.

Манго выглядела на порядок породистее, Танго подстраивалась.

В итоге всё заканчивалось слезами по поводу: – и этот говнюк! – и – бутылёчками валерьянки с пустырником.

«А этот прямо паук!» – один патологоанатом выхаживал весь увешанный золотом, но в пылу зноя не хотел купить девушке даже бутылку воды.

Главный девичий вопрос: как выглядеть на свидании. Проливной насморк – отчаяние, чем снять? Аптекарь фыркнул: всего лишь «Длянос». Танго была бесконечно благодарна, просто бескорыстно.

Манго пошла в юрисконсульты, а Танго – в милицию.

Манго стремилась всем своим существом на многолюдные центральные улицы (а вдруг судьба?): в прогулке до здания суда ловить восторженные взгляды, свои отражения в витринах, в мужских глазах. И всё-ж-таки нашла.

А у Манго был свой секрет: "ДВА МЕСЯЦА."

Он всегда молчал, когда было нужно, он всегда ласкал, когда хотелось, и – дольше, и – лучше, и… он делал щедрые подарки, и… с ним невозможно было поссориться! Но он был слишком занят работой, и Манго задумалась. Если бы она даже не сидела на коленях, если бы даже он не держал её попку в руках, если бы этот вопрос был задан даже по спутниковой связи через тысячи километров, он бы ответил резко и неоспоримо.

-Мне все через два месяца делают предложение…– Он взъярился.

– Да! Меня не устраивает участь любовника. Женимся.

Она мягко отвела: нужна же свадьба.

А Танго полюбила.

Старший лейтенант милиции, следователь, вела дело об оскорблении воспитателя детского сада нерадивым родителем. Родителю было предписано пятнадцать суток мести территорию садика радивой метлой, и этого прикольного приговора удалось добиться Татьяне. Маринке она делилась:

– Е-ма-а-а, такой мужик, и улицу метёт!

Когда закончился срок наказания, уголовный авторитет города Виктор Столыпин скромно пригласил Татьяну на ужин. Природные локоны подверглись тотальной обработке, пышная фигура была затянута в ароматные корсеты, помада, духи: но – главное, локоны лежат пышной «пугачёвской» кипенью. И такая же проредь в передних верхних зубах. Классика – Танго заслужила второе прозвище – Алла Борисовна.

Виктор был элегантен:

– Я – интеллектуальный бандит.

Таня от волнения пила водку стаканами, как водится в ведомстве, но и шутила немеряно.

Виктор сдержанно смеялся, подливал, заглядывал искоса в глаза и, наконец, захохотал.

Таню подкупило, что его малыша приходилось подымать всеми возможными способами: изменять не будет. «Двое взрослых сыновей, красивая жена (но в возрасте), а я – молодая, желанная, искромётная.»