Читаем Бабья доля полностью

Темнеет снег на колеях дороги,плывут по рекам тающие льды,и мокрые калоши на порогеоставили апрельские следы.На Волге, на Оби ли, на Днепре лилетящих птиц растянутая нить…Всегда сильнее чувствуешь в апреле,как всё на свете жадно хочет жить!Как всходит в землю брошенное семя,и оживают талые поля,и мокрая, любимая землявсегда ещё любимей в это время!Но в это время…Под крылом ложитсянорвежский снег,балтийский синий лёд,чужие горы, земли и границы…Чего он хочет, этот самолёт?А лётчик вниз на землю смотрит зорко,он видит: реки – будто бы ручьи,в которых сын, мальчишка из Нью-Йорка,пускал вчера кораблики свои.Не видит лётчик, как из-под ручонки,прищурясь на весенний яркий свет,с земли на самолёт глядит мальчонкас таким же пароходом из газет.Он рад весне! Он весело хохочет!А мне на сердце давит страшный гнёт:чего он хочет, этот самолёт?Чего американский лётчик хочет?Быть может, он слова услышит эти.Быть может, он, не подымая глази вспомнив сына своего, ответит:– Солдат не мог не выполнить приказ.И отвернётся в сторону куда-то,и голову наклонит, может быть…Но если трудно говорить с солдатом,с женой солдата буду говорить.Ты, мать американского ребёнка,смотри: и у меня растёт сынок.Он, как и твой, смеётся звонко-звонко,как маленький серебряный звонок.Как твой, мой мальчик тоже любит книжки,как твой, не плачет, падая с крыльца.Но – слышишь, мать нью-йоркского мальчишки? —у моего мальчишки нет отца.Твой муж летит над городом Либава,внизу – чужая мирная страна.…Я говорить с тобой имею правозатем, что я – такая – не одна.Затем, что встали воины Вьетнама,Корея бьётся, чтоб детей спасти.Затем, что в мире вместо слова «мама»всё чаще слышно: «Мама, защити!»Затем, что бомбовоз тяжёлокрылыйрокочет над детьми моей страны…А под крылом его лежат могилысолдат недавно стихнувшей войны.Лежат могилы, холмики, пригорки…В одном (я так и не нашла его),в одном – ты слышишь, женщина Нью-Йорка? —лежит отец сынишки моего.…Моторы небо голубое точат,и всё не прекращается полёт.Я очень помню всё, чего он хочет,твоей страны военный самолёт.Я помню: самолёты ясным летомк советскому летели рубежу.Мне очень трудно говорить об этом,но я тебе об этом расскажу.

1

Перейти на страницу:

Все книги серии Народная поэзия

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы