Внезапно Галдин увидал себя в ней. Такой же никому не нужный и вместе с тем связанный по рукам и ногам — рождением, отношениями, своим званием, вот этим мундиром… Впервые ему стало тяжко, узко в форменном кителе, в красных чикчирах, в сапогах со шпорами, в этом купе первого класса, в котором он должен, он не может не ехать… Что за вздор… откуда такие мысли? Галдин рванул раму, опустил стекло, высунулся по пояс навстречу ветру, дыму, мелькающим верстам. Но ощущение связанности, физическое ощущение скованности не оставляло его, сделалось острее, мучительнее.

— Куда я еду? — спросил Григорий Петрович громко, беспомощно оглядываясь.— Куда и зачем я еду? — повторил он.

Все ускоряя ход, поезд весело, неотвратимо мчался под уклон.

Весна 1911 г.

Илово

Общий комментарий

_{(Ст. Никоненко)}