Читаем Азы полностью

Я тоже не мог сдержаться. И хоть мое сочувствие к бывшему однокашнику не дремало, я хохотал до истерики.

А профессор Михайлов стоял на кафедре, все так же склонив голову набок, и смотрел то на академика Кваснина, то на людей в зале. Его лицо оставалось спокойным, веселым, чуточку насмешливым. Это так подействовало на присутствующих, что зал постепенно затих, с удивлением глядя на него. И тогда Аскольд произнес слова, которые знает наизусть половина жителей планеты.

— Разве мало истин высказано в форме анекдота? И разве не оказывались анекдотами некоторые истины, высказанные всерьез?

Он положил руку на клетку со зверьком и обратился к академику Кваснину:

— Вы правы, «Аз Один Вэ» похож на мышь-полевку. Но только похож. Мы не повторили природу. Перед вами таблица характеристик «Аза Один Вэ». Сравните ее с характеристикой обоняния обычной мыши, существовавшей в природе…

На второй половине экрана вспыхнули колонки цифр. Потом они сменились другими цифрами.

— Это уже характеристика возможностей обонятельного аппарата собаки. Как видите, по сравнению и с мышью, и с собакой у нашего «аза» преимущество в семь диапазонов. Благодаря ему мы установили, например, что запах приятен животному, если модуляции колебаний молекул пахучего вещества соответствуют модуляциям биотоков в определенных группах клеток. Более того. Синтезированная «мышь» чувствует ультразапах. Но самое удивительное состоит в том, что ультразапах вот в этих частотах колебаний становится похож на некоторые виды жестких излучений, а здесь — отличается от всех известных нам волн, напоминая по способности проникновения некие пси-волны, придуманные фантастами. Анекдот же заключается в том, что подобные свойства ультразапаха предсказывали вы сами, академик Кваснин!

Я тоже был среди провожающих. Просто не мог не придти. У каждого есть свои слабости, а я очень горжусь дружбой со знаменитым Аскольдом Семеновичем Михайловым. Кстати, мы продолжаем регулярно встречаться с ним до сих пор, и Аскольд Семенович при всех называет меня просто Митей. Частенько он просит меня отредактировать его статью для журнала или газеты.

На аэродроме я встретил Маргариту Романовну и дядю Васю. Мы поговорили о разных разностях, а больше всего — о моем знаменитом друге — академике, о его выдающихся качествах ученого и руководителя. И тут Маргарита Романовна не удержалась от нетактичного, я бы даже сказал, злопыхательского замечания:

— Да, нашему Аскольду Семеновичу не откажешь в умении бесподобно использовать своих друзей и сотрудников, особенно их идеи…

Мне не понравились ни ее слова, ни тон, которым они были сказаны, и я, не мешкая, поспешил отомстить. Мой вопрос о Зиме заставил Маргариту Романовну поморщиться. Ведь ей так и не удалось выжить его из лаборатории, и он, оказывается, уже собирает материал для кандидатской диссертации.

Возвращаясь домой, я все время вспоминал, как уверенно держался тогда Аскольд Семенович под ударами Кваснина, и мысленно любовался им. Жаль только, что несколько мешало этому ядовитое замечание Маргариты Романовны, которое я почему-то никак не мог забыть.

А еще я подумал о том, какой незаметной бывает подчас граница между истиной и анекдотом, между спиралью и кругом, и каким зрением нужно обладать, чтобы суметь их различить…