Читаем Азов полностью

Но исчезли нахлынувшие из Азии кочевники. Заросла лесом Саур-Могила, покрылись высокой травой гробницы царственных наездников. Исчезли скифы. Исчезли косоги, кочевавшие у берегов Азовского моря. Осталось Дикое поле, донские казаки и безмолвная степь, которая нелегко выдает свои тысячелетние тайны.

Дон – могучая река степей. Еще Игорь вел воинов к Дону. Еще Олег и Святослав громили на Дону хозарское царство. Дон издревле считался русской рекой, оградой для Руси, границей Азии и двух материков. Издревле селились здесь племена славян. На Куликовом поле, у верховьев Дона, происходила первая битва русского народа с татарским ханом Мамаем. На Куликовом поле Димитрий Донской в 1380 году разбил Мамаевы войска. Эта победа сплотила русский народ в борьбе за свою национальную независимость, вдохнула в него веру в свои силы и расшатала устои татарского ига. И пошла тогда слава о русских воинах по всей Руси. Земля русская устояла, а воины Димитрия воспрянули духом. Над нею, многострадальной, и над ними засияло яркое солнце.

Дикое поле тянулось Донцу и Дону. Степные дороги-сакмы и Царский шлях побежали к Азову. Сюда Москва издревле высылала заслоны «сторожить Русь», громить воров и разбойников, бить татарина, не пускать на Русь турка. По Хопру, по Дону, Донцу, по Быстрой реке, Тихой Сосне и Воронежу стоят чернеющие и зеленеющие курганы.

Глубок и величав синий Дон. Степи шумят, волнуют­ся, будто ждут чего-то…

По татарской сакме мелькают в высокой траве малахай Михаила Татаринова, шапка Федора Порошина; позади чернеют островерхие казачьи шапки. Они плывут по степи, как в море, коней не видно: скрывает степь. Шумит ковыль и пахнут травы. Безмолвствуют курганы.

Храбрые донцы, неведомыми дорогами придя к Молочным Водам, увидели там, за камышниками, многочисленное Джан-бек Гиреево войско. Замелькали конские хвосты татарских знамен. И догадался Татаринов, что азовский паша, потревоженный казаками походного атамана Ивана Каторжного и Алексея Старого, выслал «встречу» им и устроил засаду. Азовский паша послал, видно, грамотки свои не только султану, а и крымскому хану.

Заметив татарское войско, Татаринов повернул коней в другую сторону. Он переплыл Дон и помчался к Таманскому полуострову, к знакомой «Кафской улице» – тесно­му проливу перед Керчью.

«Кафскую улицу» в старину называли Босфорусом. И государство Крымское тогда называлось Босфорским. По «Кафской улице», заросшей зеленой тиной и занесенной песком, в ее узких и тесных протоках перегоняли когда-то для продажи в разные страны невольников.

Татаринов надеялся, что войско Джан-бек Гирея, поджидая его в засаде, будет топтаться у Молочных Вод, а он тем временем без всякой помехи переплывет с ватагой «Кафскую улицу», перевалит горы и погуляет в самом Бахчисарае.

Долго петляли кони по всяким тропинкам. Днем казаки спали где придется: в седле, на степном ковре, на холодной земле, под скалами, на берегах протоков, а ночью – под высокими курганами, на старых могильниках. Спали мало – спешили, скакали волчьими тропами, чтоб незамеченными пробиться к Босфорусу. Вскоре они добрались до него.

На берегу пролива Федор Порошин первый заметил в зеленой плесени и в мокром песке перевернутые, раскинутые и разбитые казачьи струги. Татаринов признал в них струги Ивана Каторжного и велел пошарить по мелководью: не прибило ли еще где их. Пошарили казаки и нашли трех утонувших донцов: Василия Малахова, Карпа Зеленцова и Андрея Чалого. Все они были добрые казаки из Черкасска.

След на протоке был свежий: видно, татары совсем недавно перегнали на крымскую сторону скотину и полоняников. Гнали их, по приметам атамана Татаринова, с Дона всего три дня назад. Здесь были овечьи, и человечьи, и верблюжьи, и конские следы. На песке отпечатались следы цепей и арканов. Погнали полоняников, видать, к Чуфут-кале, в Бахчисарай.

Не слезая с коня, Татаринов остановился перед тремя погибшими в море донцами, размашисто перекрестился, сняв татарский малахай. Перекрестились и казаки.

– Слезайте с коней! – скомандовал Татаринов, слез с коня. – Считайте шаги от берега до той травы.

Отмерили. Двести шагов вышло.

– Копайте могилу саблями, поглубже!

Выкопали.

– А теперь положьте братов своих в могилу и зако­пайте. Слава им!.. Должно, их буря пометала.

Казаки молча хоронили трех товарищей. В братскую могилу положили три сабли. Быстро вырос на берегу «Кафской улицы» курган, прозванный потом курганом Трех братьев. Не торопясь, казаки покинули могилу, кони давно уже гребли песок, били копытами, пугливо озирались, задирали головы, водили настороженно ушами.

Злым ветром стало нагонять и разгонять пенистую и взбаламученную воду. Порошин, смекнув, в чем дело, сказал походному атаману:

– А и не переплыть нам – гляди, как гонит воду.

Татаринову не понравилось предупреждение Федора.

– А в самый раз и плыть нам, – сказал он строго, отвернувшись от него. – Расседлывай!

– Да нас снесет водой, закрутит. Эк-то бурлит!