Читаем Азов полностью

– Ну, лихо будет, – сказал посол. – Заварят нам кашу атаманы! Беглых с Дона нам не возвратят,

– Кто расхлебает кашу? – жаловался Карамышев. – Худое задумали: посла турецкого хотят убить. Помилуй бог! Фома не пьет, не ест. Он чует… Он-то, поди, и заварил кашу, – продолжал Карамышев. – А казаки – огонь да порох! Я их видел еще в Китай-городе.

– И я то знаю, – сказал Савин. – А что нам делать?

– Ты оденься-ка да поезжай в Черкасск немедля.

– Ой, что ты, воевода! Один я не поеду. Они убьют меня,

– Не бойся, правду скажи им. Указ царя зачти в кругу. Читай указ потверже. Твердость у них – статья похвальная. Не запинайся.

Андрюшка Савин сказал печально:

– Нет, воевода, боюсь я идти. Ты позови их лучше в свой стан. Я тут зачту указ и буду слово свое молвить к ним.

– Ну, позови, – согласился Карамышев. – Минуй нас чаша горькая!.. Фоме не говори ни слова. Иди с молитвой!

– Ладно, ужо пойду. – Савин пошел к себе на струг.

Стрельцы сошли на берег, а Михаил Татаринов послал своих гонцов в Черкасск, чтоб не дремали там. И замелькали шапки на берегу стрелецкие и казачьи.

Савин велел передать Татаринову, чтобы он немедля и без опаски всякой взошел к нему на струг. Татаринов явился смело, но держал все время руку на рукояти сабли.

– Зачем позвал? – спросил он.

Савин, не подняв головы, ответил:

– Воевода приказал всем явиться в мой стан, чтоб выслушать грамоту царскую.

Татаринов сверкнул раскосыми глазами, помолчал, по­играл саблей, на сапоги свои глянул.

– Совсем не дело говоришь, посол, – ответил он, – Идти нам к тебе всем войском Донским – то не водилось еще! Смеяться вздумал? Посмейся, коли царскую власть над нами имеешь. А мы не пойдем к тебе.

– Ты выполни то, что я велю.

– За все войско Донское отвечаю своими словами… Так на Дону не водилось и водиться не будет, чтоб каждый приезжий нас звал к себе на поклон. Мы не покланяемся никому, окромя государя. Вот ежели сам поедешь к нам с поклоном – милости просим.

Савин настаивал:

– Водилось это на Дону или не водилось, а ты поезжай и передай мое твердое слово всем казакам.

– Я поеду в Черкасск, но знай: скажу там то, что я сказал и тебе. Иного и не жди ответа! Побольше тебя были у нас послы – и те ходили к войску. И ты пойдешь к нам. Все грамоты царские в кругу у нас читают – и ты в кругу читать будешь. Не будешь читать – знать, и грамоты государевой у тебя никакой нету! Плыви назад!

Савин раздраженно сказал:

– А я к вам не пойду!

– Пойдешь! – повелительно ответил Татаринов. Круто повернулся и, тяжело ступая, сошел со струга на берег. Там сел на коня и помчался в Черкасск.

…Черкасск шумел, словно буря перед грозой. Поносили стрельцов. Ругали послов. На чем свет стоит извергали бранные слова на воеводу Карамышева.

Приехал к ним Татаринов, собрал всех и говорит:

– Атаманы и казаки войска Донского! Виданное ли то дело: посол Андрюшка Савин для зачтения царских грамот сзывает всех нас к своему стругу!..

Черкасск загудел:

– Невиданное то дело! Не пойдем! Идем к часовне…

Повалили все к часовне – месту сборов и совещаний.

Казаки бушевали.

– Посла – в куль да в воду! Глядишь – и царь поумнеет!.. Зови послов! Зови!

– Которого посла? – спросил Старой.

– Турского!

– Андрюшку Савина зовите!

– Боярина давай!

– Стрельцов всех перебьем!

– Давай посла! Ишь, войска из Москвы нагнали к нам.

– Эй, потише! – закричал Татаринов. – Убийства на Дону не будет!..

– Будет!

– Нас с Дону хотят столкнуть!

– Дон без крови никому не отдадим!

– Воеводы творят непотребное!

– Бить воеводу доразу!

– А ну потише!.. Савин едет!

В это время, окруженный стрельцами, въехал Савин.

– На круг! На круг! На круг!

– По-о-ти-ше! Все затихли.

Дрожащим голосом, но нарочито повелительно Савин произнес:

– Казакам и атаманам Дона должно быть ведомо, что государь изъявил свой гнев и немилость…

Все снова зашумели:

– А хлеба нам не дал?

– Посол турской сказывал неправды всякие!

– Из-за султана поганого немилость?

– За море синее! – крикнул Андрюшка Савин. – Вы во Царьграде жгли корабли, Галату-город.

– Султан Азовское море захватил. Мы к ним не лезем. Пускай сидит в Стамбуле!

– Пускай сидит!

– А на море пускай нам дороги не перекрывают железными цепями! И чтоб нам свободно плавать по морям. Вот что!..

– Послы боярские!.. С Царьградом мир, а на Дону война!.. Карамышев пришел казнить да вешать!

– Кого казнить! – спросил, притворясь непонимаю­щим, посол. – Солгали вам…

– Не солгали! За турского посла послали казаков в остроги!

Савин испугался, когда к нему близко подошли, засу­чивая рукава кафтанов и зипунов, разгорячившиеся ка­заки.

– Ну, собачий сын! Притих? Читай нам грамоту. С печатью ли?

Посол побледнел:

– С печатью грамота. Печать большая, и подпись дьячья стоит на загибке, и титло царское.

Выступил Старой:

– Не то молвишь, посол. Не та грамота. Такову гра­моту государи пишут равному себе – государю. Султану то писано.

Савин смутился. Полез за пазуху и достал другую грамоту.

– Чур, перепутал, казаки! – проронил он подавленным голосом.