Читаем Азиаты полностью

Генерал-поручик Татищев прибыл в Мензелинск летом 1737 года. Путь его лежал через разорённые сёла и сожжённые поля. Дорого стоило России устройство Оренбургского края. Два года назад, как только первый его устроитель статский советник Иван Кириллов ступил с экспедицией на реку Орь, башкиры во главе с Кильмак-Абызой выступили против русских. Строительство на их земле новой крепости они восприняли как посягательство на их свободу. Вскоре бунт превратился в восстание. Отбивая налёты повстанцев, беспощадно карая «разбойников», Кириллов с большими потерями построил в устье Ори крепость, соединил её колёсной дорогой с Волгой. Он же отыскал новые прииски медных и железных руд. Умер в саратовском госпитале, привезённый из оренбургской степи. Голый и испепелённый край принял под своё начальство статский советник в генерал-поручик Татищев.

В Мензелинске начальника Оренбургской комиссии (переименованной из экспедиции) поджидали казанский губернатор Мусин-Пушкин, обер-прокурор генерал-майор Соймонов и полковник Тевкелев — один из ближайших помощников умершего Кириллова. Тотчао созвали генеральный совет и начался разбор дел, связанных с восстанием башкир. Под председательством Соймоиова был осуждён военным судом уфимский воевода Шемякин. Суровому порицанию подвергся полковник Тевкелев, ревностно опекавший в защищавший азиатов. Он же взял под защиту и почившего Ивана Кириллова, находя, что крепость оренбургская построена в самом удобном месте. Татищев же назвал место, выбранное для Оренбурга, самым неудобным. Двинувшись из Мензелинска в оренбургские степи, Татищев отыскал для города более подходящее место, в ста восьмидесяти верстах от устья Ори, и повелел перенести город туда, поближе к киргизскому урочищу Красная Гора[24]. Полковник Тевкелев препятствовал новым планам Татищева, и лишь его безупречное прошлое мешало Татищеву расправиться с ним. Фёдор Соймонов, сам крутой по натуре, первым предостерёг Татищева:.

— Ты осторожнее будь, Василий Никитич, с этим татарином. Этот мурза во время персидского похода у самого Петра Великого толмачом был, причём по секретным делам,

— Слыхал о таком, — недовольно отозвался Татищев, — оттого и щажу охальника.

— Я сам присутствовал при беседе Петра Алексеевича с мурзой Тевкелевым, — продолжал Соймонов. — Оказывается, он из ордынцев, имевших кормовые поместья в Касимовском, Владимирском и Керинском уездах. Этот мурза предложил Петру принять в подданство России киргиз-кайсакскую степь. «Если поможешь мне в этом, — посулил ему Пётр, — то выдам тебе на это дело миллион». Не успел в тот год великий император заняться киргиз-кайсаками, а потом и умер. Позже уже, в тридцатом году, привёз он нового хана Меньшей орды Абулхайра в Астрахань, к Волынскому и ко мне, как вице-губернатору. Мы тогда хорошо приняли его и отправили киргизских послов в Петербург, к императрице. Там взглянула на них матушка-государыня и послала в киргизскую степь к Абулхайру двух геодезистов вместе с Тевкелевым. Отыскали они его близ Аральского моря. Пытались взять с него присягу и фирман на подданство России, но не все киргиз-кайсаки дали согласие. Зато преуспел Абулхайр в другом: хивинский народ выразил ему полную покорность и назвал правителем хивинского ханства…

— К чему сии подробности, Фёдор Иваныч, не пойму, — поморщился Татищев. — Как ни старался мурза, а не смог надеть на Абулхайра шубу и шапку соболью, да и грамоту на подданство с собой не привёз.

— К тому же и я веду, что нельзя тебе ссориться о полковником Тевкелевым. напротив, приблизь к себе, Мурза поможет тебе короновать Абулхайра. Тогда не только Меньшая и Средняя орда станут нашими подданными, но и хивинское ханство.

— Прав ты, Фёдор Иваныч, придётся смягчить мне свой норов, да только мурза Тевкелев морду воротит.,

Лето шло к концу, и вот сам Абулхайр приехал с отрядом и сыновьями в Башкирию. Поставили киргиз-кайсаки кибитки на краю города, всадники загарцевали на красивых — скакунах, привлекая внимание горожан. Абулхайр сидел в белой юрте, ожидая начальника оренбургской комиссии. Раньше хорошо ладил он с Кирилловым, доброй вспоминал о нём, а потому не спешил первым выезжать на поклон к новому управителю. Дождался хан — приехал курьер от Татищева с приглашением посетить нового русского начальника. Абулхайр с сыновьями и личной охраной отправился к генерал— поручику. После обычной церемонии приёма Татищев усадил гостя за стол.

— Какова же истинная цель твоего приезда в Мензелинск, Абулхайр? Со мной хотел познакомиться, али иные заботы?

— Делом пришёл помочь, господин генерал-поручик. Боялся, как бы башкиры не напали на твой отряд да не изрубили солдат твоих. Нельзя никак доверять им, больно много вреда от них. Сабли башкирские отяжелели от крови. У Верхняцкой пристани башкиры вырезали всю охрану сибирского обоза. Сам мурза Тевкелев был окружён на реке Белой, едва отбился от башкир…

— Знаю, давно осведомлён о разбоях башкирцев, — не стал дальше слушать Татищев гостя. — Говори, с какой задумкой явился ко мне.