Читаем Азиаты полностью

Завязался разговор об учреждении почтовых станций и какой-либо помощи в этом деле со стороны. Терского командующего. Кропотов пообещал неусыпно наблюдать за тылом и посылать разъезды в сторону Кумы. Что касается почтовой службы в сторону Гиляни — она исправно действует по нижней, береговой дороге. Если есть у генерала Матюшкина письменные поручения в Дербент или дальше, в Баку и Решт, сии поручения будут отосланы немедленно. Матюшкин пригласил поручика Кудрявцева, приказал сдать почту в южные провинции, в штаб, что и было сделано немедленно. После трёхдневного отдыха командующий Каспийской флотилией отправился в Дербент.

Был февраль, но здесь уже ослабевали морозы: Каспий освободился ото льда. Хлёсткие волны крошили береговую ледяную корку, тянувшуюся, словно кружево. Конный отряд Матюшкина, усиленный донскими казаками, следовал по берегу, то опускаясь к самому морю, то поднимаясь на взгорья. Ночевали в саклях, из которых горцев выселили, и в них размещались небольшие казачьи отряды; здесь же ютилась и почтовая служба. Спустя неделю Матюшкин въезжал в дербентские ворота, возле которых стояли часовые. Старший постовой, унтер-лейтенант, проводил Матюшкина в штаб гарнизона, к полковнику Юнкеру, Штаб размещался у берега моря в только что построенном кирпичном доме. Рядом строилось казарменное помещение, но пока гарнизон располагался на горе, в древней крепости. Полковник Юнкер, встретив Матюшкина, повёл к себе, налил стопку водки и угостил солдатскими щами. Потом осмотрели дом, где останавливался Пётр Великий, дербентскую пристань, которой государь особенно интересовался, уезжая, повелел сделать всё возможное, чтобы углубить её и впредь швартовать у Дербента корабли, большие и малые. Полковник привёл Матюшкина к тому месту, где мощная крепостная стена, спускаясь сверху, уходила под морские волны и терялась из виду под водой. Сказал уныло:

— Попробуй-ка её убрать… Тут и на суше невозможно стену проломить, а под водой — и толковать нечего. Разговаривал я с одним здешним звездочётом, известным своей памятью в мудростью. Он сказывает: по преданию, более тысячи лет назад произошло большое землетрясение и разрушило мол, который вдавался далеко в море, а там причаливали корабли. По словам звездочёта, Дербент в древности имел ворота из чистого железа, а стены крепости сложены из точно подогнанных камней. В каждом камне два отверстия, а в них по железной палке, облитой свинцом Таким образом был построен и мол — для крепости. Но подземная стихия не посчиталась ни с чем: дно завалено обломками камней и целыми глыбами. Я думаю, господин генерал, никаких сил не хватит, чтобы расчистить берег у Дербента. В других местах промеряли дно — оно всё мелкое.

Историю о разрушенном дербентском моле Матюшкин слышал ещё в прошлом году от Фёдора Соймонова, когда он вернулся после исследования береговой линии западного побережья Каспия. Соймонов и советовал заложить морской порт там. Сейчас Соймонов замерял морское дно в восточных я южных бухтах моря. Матюшкин надеялся встретить его в Реште, у полковника Шилова.

В один из вечеров, когда командир Каспийской флотилии вернулся из устья реки Мелукенти, где осматривал выброшенные два года назад царские шхуны, полковник Юнкер известил его:

— Только что получено сообщение: генерал Кропотов пленил Тарковского шамхала Адил-гирея и снарядил особый отряд из казаков, который и сопроводит пленника в Санкт-Петербург к императору.

Матюшкин позавидовал столь деловой расторопности Кропотова:

— Эка хват! Получил царский приказ — саблю в руки и айда на ловлю разбойника. Раз саблей взмахнул — аул загорелся, другой раз — из дыма шамхал Адил-гирей е ноднятыми руками вышел. Прямо как в сказке…

— Фортуна всегда улыбается самым храбрым, — отметил Юнкер и прибавил: — Генерал Кропотов тотчас объявил титул шамхала упразднённым.

— Вряд ля это остановит свободолюбивых горцев от кровавой мести. Теперь во всех аулах сабли точат, жди — не сегодня-завтра будут вылазки, — предположил Матюшкин. — Ты удвой караулы, полковник.

Вылазок не было, но на другой день, после того как весть о захвате Адил-гирея русскими казаками распространилась по аулам и долетела до Дербента, в городе тут и там послышался плач, сопровождаемый заунывными молитвами. Подобное Матюшкин слышал два с лишним года назад, когда был захвачен Дербент. Именно после подобного плача и заклинаний на море начался небывалый шторм и он-то разбросал русские корабли. Тогда многие петровские генералы, в том числе в Матюшкин, впав в суеверие, предположили, что кавказские «шаманы» владеют нечистой силой, которая управляет самой стихией. Слушая заунывный плач, доносившийся из саклей, Матюшкин, несколько раз перекрестившись, сказал Юнкеру:

— Чует душа, опять быть беде, как в прошлый раз, когда ураган налетел…

— Может, и налетит ветер, — согласился Юнкер. — Да нынче он нам особой беды не принесёт. Корабли ваши все в устье Волги зимуют, да в южных пристанях. Вроде бы опасаться нечего…