Читаем Азиаты полностью

В этот же день Надир-шах при многочисленной свите возложил на Тахир-бека корону хивинского хана и вручил ему скипетр, доставленный на Хазараспа, вместе с короной и печатью. Ильбарс-хан имел привычку возить все эти атрибуты с собой, но идя в генеральное сражение с персами, оставил их в Хазараспской крепости у диван-беги[41]. Сановника со всем ханским имуществом и с гаремом Ильбарса доставили к Надир-шаху.

Тахир-бек был начитанным и благообразным юношей. К нему приставили опекуна, он дал клятву на Коране в верности Персидской державе и лично его величеству шах-ин-шаху Надиру, затем его усадили на белую кошму и по обычаю трижды подбросили вверх. Приняв правление хивинским ханством, Тахир-бек получил двадцать тысяч войска и двинулся в Хиву, чтобы разогнать оставшихся в ней ополченцев. Тахир-бек — потомок Чингис-хана, став правителем хивинского ханства, не сомневался, что жители столицы примут его о великими почестями. Пока он ехал в столицу, глашатаи мчались впереди его и в каждом селении, хотя они и были брошены, оповещали неизвестно кого: «Люди великого Хорезма, Аллах даровал нам высшее благо! С его соизволения и по его милости, завоеватель Вселенной, солнце царей Надир-шах уступил народу Хорезма в повелел возвести на трон в Хиве чингизида Тахир-бека!» По дороге этот клич некому было слушать, и в Хиве он никак не мог долететь до ушей жителей, ибо вся округа была затоплена водой и подойти к воротам города было невозможно. Обескураженный Тахир-бек попытался отправить в город гонцов с сообщением о его прибытии и возведении на престол, но гонцов не пустили в город. Возмущённый Тахир-бек стал угрожать хивинцам, призывая на их головы небесную кару. Он уже подумывал: «А не пустить ли войска по воде и не взять ли приступом город?», но тут на ургенчской дороге появились джигиты Мухаммед-Али-хана Ушака, бросились на вояк Тахир-бека и обратили их в бегство. Чингизид с персидскими сотнями бросился назад, к Ханке, и скакав до тех пор, пока его не остановили основные силы персидских войск, которые вёл в Хиву Надир-шах. Новоявленный хан смутился и пытался найти оправдание перед персидским шахом.

— Ваше величество, их сотни тысяч! Они привели всех джигитов Мангышлака и Арала!

— Арал и Мангышлак давно служат Ушаку. Всех им вместе не больше десяти тысяч. И вообще, дорогой бек, туркмены сильны не численностью, а отвагой и силой духа, которых пока у тебя нет! Возвращайся в Хиву — я найду себе подходящее дело. Как настроены хивинцы? Ждут ли они меня? — Надир-шах разговаривал в Тахир-беком, словно со своим внуком Шахрухом! слишком наивным, хотя и не глупым, выглядел новоявленный хан Хивы.

— Ваше величество, конечно, они ждут вас, иначе бы не заполнили все рвы и овраги около Хивы водой! Они думают, что великий Надир-шах, видавший такие реке, как Тигр и Евфрат, Инд а Джаму, не сможет преодолеть разливы Шахабадского канала!

— Преодолеем, Тахир-бек. Пока у меня есть такие, как ты, мудрецы, мы преодолеем хивинские лужи. Не ближе к делу, дорогой хан. Подойдём к Хиве, сразу же берись за лопаты и отводи воду Шахабада от столицы, иначе я переправлюсь к воротам по спинам твоих подданных! — Надир-шах зловеще улыбнулся, сверкнув зелёными недобрыми глазами, в Тахир-бек, поклонившись ему, пустил коня в голову колонны, где находилось его двадцатитысячное войско.

Персы приближались к Хиве в с руганью смотрела на пустырь, где, как ни в чём не бывало, жгли костры а пасла осёдланных скакунов туркмены Ушака. Они на ведали страха перед несметным персидским полчищем — и это бесило Надир-шаха. «Они чувствуют себя стадом волков и смотрят на нас, как на огромную отару овец!» — подумал он, яростно ругаясь. В то же время он испытывал к ним зависть, ибо сам был туркменом, но по молодости и безрассудству, подчиняясь целиком вода дерегезского правителя, своего тестя Баба-Али-бека, вступил в непримиримую борьбу с туркменами Дуруна в Нессы, а потом Мерва и Астрабада. Теперь невозможно было найти с ними общий язык, а этого Надир-шаху очень хотелось. «Если бы я усилил своё войско туркменами — весь мир был бы у моих ног, не в силах противостоять мне!» Шесть-восемь тысяч ополченцев, в основном, из двух племён — иомудов и тёке — сражались с двухсоттысячной армией Надир-шаха, не думая сдаваться. Уходя на север, они шли левой стороной Амударьи и успевали оберегать от шахских войск жён, детей и стариков, которые шли по пескам к Аралу и на Мангышлак, и смело нападать и терзать шахские войска, растянувшиеся на десять фарсахов по берегу великой реки Турана.