Читаем Азбука экстрасенса полностью

А иной раз Кате просто стоило увидеть человека, как она уже знала, что тот скоро умрет. Причем ничего сверхъестественного Катя в этом не усматривала, ей казалось, что это обычное дело. Но в поселке, где она жила, так считали далеко не все. Было советское время с его идеологией материализма и борьбой с бесовщиной через психушки, и девочку, вместо того, чтобы исследовать и использовать ее дар, поместили в больницу для душевнобольных. После этого Катя замкнулась, и с возрастом эти ее сверхчувства несколько притупились.

В постсоветские времена Екатерина немного раскрепостилась и, бывало, удивляла окружающих каким-нибудь фортелем, объявив иному сослуживцу еще не поставленный врачом диагноз только что зарождающейся болезни, который впоследствии подтверждался. Но дальше всего этого она не шла.

Я сумел убедить Екатерину в том, что ей необходимо развивать свои сенситивные способности. Она прислушалась к моему мнению, пошла учиться на какие-то курсы экстрасенсорики, где ей впору было самой быть преподавателем, потом имела успешную практику в качестве целителя, и ее даже пригласили работать в Германию, где она так и осталась на ПМЖ.

Тут надо сказать, что фактически многие дети умеют заглядывать в параллельные миры. Однако большинство из тех, кто это делает, считаются странными, и взрослыми прилагаются все усилия для их исправления — их ругают, над ними смеются, их показывают врачам и лечат в психиатрических лечебницах. В итоге убиваются их способности видеть невидимое, затупляются их сверхчувства, а сами они заталкиваются в общее для всех стадо, которым легко управлять и где все одинаковые, как шарики в подшипнике…

Лично я также встречался с необычными явлениями с самого раннего детства. Например, перед сном я закрывал глаза и видел строение атома с его ядром и гуляющими по орбитам электронами, позитронами и другими элементарными частицами. Тогда я этого не знал, и видения эти для меня были неинтересны, но позже, в школе, когда мы проходили тему ядерной физики, я совершенно четко понял то, какие картины мироздания мне открылись когда-то давно, которые с возрастом исчезли и не вернулись больше никогда.

Конечно, в этих «видениях» сами «картинки» несколько отличались от тех, что печатались в школьных учебниках, хотя и были мной несомненно узнанными. Например, ядро атома мне виделось не просто каким-то шариком, а некой темной вращающейся «дырой» со светящейся аурой, наподобие солнца, закрытого луной во время полного солнечного затмения. Внутри же «дыры» и снаружи ее крутились другие похожие на них и непохожие дыры и дырочки. Они исчислялись миллиардами, и я видел их все вместе одновременно и в то же время каждую частицу в отдельности со всем ее нутром. Странная картина, которую невозможно наблюдать в нашем мире…

А первой необычной встречей была та, которую я описал в своем романе «Избранник Ада» и которую я привожу ниже, взятой отрывком из этого романа.

Бабай

…Мне было года четыре, а может, уже и все пять. Тогда, ранним зимним утром, мать везла меня на санках в детский сад. Стоял крепкий, под тридцать градусов, морозец, наждачно кусавший за нос и щеки, полозья санок звенели на жестком снегу. На востоке разгорался багровый глянец зари, и уже был виден край желто-красного солнца, подернутый утренней сизой холодной дымкой. Светало.

Тропа пролегла мимо городской бани. Это было простенькое зданьице в белой штукатурке с завалинками, стоявшее особняком — ближайшая группа трех-четырехэтажных домов, которые в народе именовались «тремя корпусами», находилась метрах в трехстах от него. Вокруг раскинулся унылый снежный пустырь из барханистых, с острыми кромками от гулявших вокруг ветров сугробов. Из закопченной трубы бани выворачивался в небо штопор черного дыма — баню только-только растапливали к открытию.