Читаем Азбука анархиста полностью

В то время, когда штаб повстанчества остановился определенно в Гуляйполе и направил помимо своих уже организованных большого масштаба повстанческих групп многочисленные мелкие отряды на атаку немецко-австрийских расположений и передвижений; когда то и дело повстанческие силы останавливали воинские поезда и разоружали их или же сплошной цепью на обширном районе вели бои с немецко-австрийским и гетманско-деникинскими отрядами; когда нам удалось схватить в одном из таких поездов пробиравшегося далее важного, очень близкого атаману Белого Дона Краснову посланца к Украинской Директории, несколько расшифровать планы движения белых генералов и в связи с этим, удачно зажав в кольцо некоторые группы белых, успешно разбить их, в это именно время атаман Екатеринославского коша войск Украинской Директории Горобец обратился в Гуляйполе, в штаб повстанческих войск имени Батько Махно, с двумя последовавшими одна за другою телеграммами.

В одной из этих телеграмм кошевой атаман предлагал нашему штабу прислать делегацию, чтобы сговориться о совместной борьбе за «Украпнську державу» и, конечно, против революции. (Этого последнего пункта он не выражал словами, но его надо было подразумевать, судя по неопровержимым данным о том, что этот атаман войск Украинской Директории был одним из покровителей формирования в городе Екатеринославе 8-го добровольческого корпуса. Впоследствии молодые украинские офицеры под руководительством атамана Руденко выступили сами, помимо воли кошевого атамана, против зачатков этого корпуса.)

В другой телеграмме атаман Горобец просил повстанческий штаб распорядиться, чтобы Чаплино-Гришино-Очеретенская группа повстанцев-махновцев освободила посланца генерала Краснова, вернув ему все отобранное у него, и оказала бы ему, этому посланцу, нужное содействие благополучно доехать в Екатеринослав к нему, атаману Горобцу.

Обсудив обе эти телеграммы, повстанческий штаб решил послать от себя делегацию в Екатеринослав, в штаб атамана войск Украинской Директории Горобца. В делегацию эту были назначены два человека: Алексей Чубенко и Миргородский, о котором я упоминал выше.

В задачу делегации, по наказу штаба, входило: выяснить, чего штаб кошевого атамана войск Украинской Директории хочет от нас, а также пощупать почву среди солдат екатеринославского гарнизона и молодого командного состава, нет ли среди них противоденикинского настроения, и завязать с ними секретную связь в целях устройства в городе восстания против деникинской ориентации штаба Горобца, имея в виду разоружение и изгнание из Екатеринослава немецко-австрийских штаба и войск и начавшего формироваться 8-го добровольческого белогвардейского корпуса.

Одновременно я поручил товарищу Чубенко заявить лично атаману Горобцу в виде ответа на его требование, чтобы Чаплинская группа повстанцев освободила посланца генерала Краснова, что у посланца этого отобраны серьезные документы о подпольных белогвардейских организациях по губернии, и он освобожден быть не может. Он будет расстрелян как сознательный, активный и злостный враг революции и трудящихся.

Делегация выехала в город Екатеринослав и в тот же день сообщила в штаб повстанчества, в Гуляйполе, лично Батьке Махно:

«Кошевой атаман Горобец отказывается от того, что он вызывал из Гуляйполя повстанческую делегацию. Мы представили ему и его штабу копии обеих его телеграмм в Гуляйполе, но он упорствует. Ждем дальнейших указаний.

Чубенко и Миргородский.

Декабрь 1918 года».

Во время получения этого сообщения от делегации меня в Гуляйполе не было. Вследствие того что на Царевоконстантиновском боеучастке был убит его командир Красковский, я спешно выехал на этот участок беспрерывных и ожесточенных боев, чтобы на месте посоветоваться с младшими командирами и повстанцами и утвердить на место убитого другого командира. Так что телеграмма нашей делегации шла из Гуляйполя по нахождению меня и немного запоздала. А пока я собирался ответить нашей делегации, мне сообщили, что от нее есть еще одна телеграмма. Меня спрашивали, прислать ли эту телеграмму мне, или я скоро возвращусь в Гуляйполе?

Я ответил, что еду в Гуляйполе, и в ту же минуту направился с новым командиром на фронт. Объехав линию находившегося теперь под его руководством боеучастка и поговорив с бойцами, грудью отстаивавшими каждую пядь освобожденной от насильников революционной территории, я к глубокой ночи вернулся в Гуляйполе.