Читаем Азбука полностью

Окончил среднюю школу иезуитов в Сан-Рафаэле на берегу залива Сан-Франциско. Его школьными товарищами были мой сопереводчик, поэт-лауреат Соединенных Штатов[303] (1996) Роберт Хасс[304] и Луис Ирибарне, полонист, мой студент в Беркли, переводчик «Ненасытимости» Станислава Игнация Виткевича[305], а в дальнейшем профессор Торонтского университета. В школьные годы Артур слыл спортивным талантом, и ему прочили карьеру профессионального бейсболиста. Однако он отрекся от спорта ради философии.

В Принстонском университете он изучал историю науки под руководством знаменитого создателя теории научных революций Томаса Куна, но его интересы были всесторонними, а восприимчивость и эрудиция — огромными. Поэтому, вернувшись в Калифорнию, он нашел пристанище на факультете, подходящем для тех, кто не умещается в рубриках, — факультете риторики. Однако даже там характерное для него соединение разных областей знаний считалось чрезмерным и навлекало на него обвинения в ненаучности, хотя, как оказалось впоследствии, за этим стоял некий план.

Когда я, уже пожилой профессор, преподавал в Беркли Достоевского, на мои лекции приходил Артур, в то время молодой ассистент. Он, практикующий католик, находил в религиозной проблематике русского писателя нечто полезное для себя. А может быть, ему была нужна полная противоположность маоистским безумствам берклийской революции, а мои лекции предоставляли такую возможность. Так началась наша дружба.

Первая книга Артура сосредотачивалась на критике философии логического позитивизма и называлась «Confidences of British Philosophers» (1977), хотя вместо слова «самоуверенность» он вполне мог употребить слово «гордыня». Это беспристрастный серьезный анализ, а ирония автора едва уловима. Вообще Куинн-писатель не слишком спешил раскрывать свои намерения. Впрочем, он опубликовал (совместно с Н. Брэдбери) школьную антологию текстов, написанных в разные эпохи и на разных языках, показывая, как намерения формируют способ обращения к читателю. На протяжении нескольких лет его ум был занят языком литературных высказываний, и его книгу «Figures of Speech» (1982) можно назвать полным юмора учебником стилистики. Казалось бы, от этого далеко до полемики с библеистами, однако в 1985 году он выпустил (совместно с И. Кикавадой) монографию о Книге Бытия «Before Abraham Was» — «Прежде чем был Авраам», — в которой, вопреки теории о многих авторах, защищает единство текста. По его мнению, способ высказывания в Книге Бытия свидетельствует о высокой степени рафинированности и полемической направленности против мифов Месопотамии.

Возможно, различные работы Артура можно было считать подготовительными, ибо его все больше увлекала история. Прежде всего его интриговало прошлое родной Калифорнии и всего американского континента. Лично меня потрясла его книга «Broken Shore» (1981) — «Изломанный берег» — монография округа Марин на берегу залива Сан-Франциско, где он родился. Книга на примере небольшого клочка земли показывает, какие перемены произошли в Калифорнии в течение всего нескольких десятилетий. Старый индеец, помнивший с детства племенные обряды, в старости (если ему удавалось до нее дожить) оказывался в мире белых американцев и их капитализма. А еще он мог стать свидетелем создания и упадка миссий, самой северной из которых была миссия Сонома в его краях. Подданный испанского короля затем стал гражданином Мексики и, наконец, Соединенных Штатов. Возможно, когда Мексика отделялась от испанской короны, он работал пеоном в латифундиях, которые основали белые испанцы, разделившие между собой земли миссии.