Читаем Аз воздам! полностью

— Сам ты «сучок», дурилка стоеросовая, — беззлобно огрызнулся стрелец, — а умение воду и руду найти — это промысел, что от отца к сыну передаётся…

— Да что это за промысел, когда всё от прута зависит⁇

— Не всё. Воду по-разному ищут.

— А как же, коли без лозы? — удивилась Дуняша.

— Можно по скотине домашней. Лошади и собаки, когда пить хотят, начинают копать землю там, где воду чувствуют, — начал загибать пальцы Игнат, — над водяным течением собака никогда лежать не будет, а вот кошка — наоборот. Курица на подземной суводи не сядет и нестись не станет, а гуси специально гнезда вьют и яйца откладывают.

К их троице подошли казаки, обходившие караулом монастырский двор, остановились и внимательно слушали.

— Ух ты, здорово! — захлопала в ладоши Дуняша, глядя на Игната влюблёнными глазами, — а еще как?

— Можно комок промытой и высушенной шерсти уложить на расчищенную от дёрна землю, — продолжил Игнат, воодушевленный прибавившимися слушателями, — а сверху — свежеснесённое яйцо и накрыть глиняным горшком или сковородкой, да дёрном забросать. Утром, после восхода солнца, открыть и посмотреть: если шерсть и яйцо покрыты росой — вода близко; когда яйцо сухое, а шерсть влажная — вода есть, но поглубже; коли шерсть и яйцо сухие — воды нет…

— Ну а здесь, Игнат, вода будет?

— Наледь есть, влагой земля пропиталась, стало быть вода должна быть!

— Здорово! — Дуняша радовалась так искренне, что все, стоявшие рядом, поневоле заулыбались.

— А что у нас за вече? — к ивашкиному раскопу приблизился стрелецкий десятник.

— Отроки старый колодезь хотят откопать.

— Да ну? И кто ж надоумил?

— Так сами они… и лозоход у них есть.

— Даже так?… — десятский недоверчиво покачал головой, — ну, старый-то колодец по-другому откапывают.

— Это как? — опешил Ивашка.

— Для начала нужно обкопать то, что осталось от сруба, отступая примерно на сажень в каждую сторону. Копая, убирать остатки сгнившего дерева и так, пока не дойдёте до сохранившихся венцов. Коли глубина окажется приличной, то придётся расширять свой раскоп ещё более основательно, дабы он не осыпался и не похоронил вас. На глубине древесина сохраняется дольше, но это — как свезёт. Потому придётся окапываться по кругу на пять шагов, пока не дойдёте до «живого» сруба.

Ивашка беспомощно огляделся. Это ж сколько копать придется⁈

— А ну-ка, братцы, покличте моих сторожей! — кивнул десятский казакам, — хватит им сиднем у костра сидеть! Дело есть!

Откопав в глубину не более аршина, набив кровавые мозоли, хоть и работал в рукавицах, Ивашка был отстранён от дела. Более сильные и сноровистые взрослые мужики, пришедшие к тому времени из караула, в десять рук споро продолжили начатое, а вокруг толоки собиралось всё больше сочувствующих, привлеченных надеждой и реальным делом.

— Первая колодезная вода — целебная, — жадно всматриваясь в раскоп, неспешно повествовал десятник, переводя дух во время недолгого перерыва, — особо крещенская — если ею умыться, от сглаза спасёт да от порчи…

— А чтобы узнать, кто сглаз послал, надо набрать воду из трёх колодцев, и в ней увидишь лицо дурного человека, — добавил казак.

— Да куда там три! — вздохнул десятник, — нам бы один выкопать!

— В старину в каждом дворе колодцы не копали. А знаете почему? — вещал сухой, как рогатина, и седой, как лунь, старик с величественным посохом выше головы, — вода может быть разной, это пращуры наши хорошо знали. Живая и мертвая. Одна раны заживляет, другая — исцеляет, а еще и такая, что попьешь и козленочком станешь…

— Это как в сказке? — раскрыла глаза Дуняша.

— Сказка и есть, — усмехнулся стоящий рядом казак. — Я от моря до моря всю землю с караванами исходил, нигде ни живой, ни мёртвой воды не видал. Козлёночком, говоришь? Да, козлёночком стать можно, только не с воды колодезной, а с медов ставленных…

Стоявшие рядом казаки разразились хохотом.

— Не веруешь, вот и не видел, — вздохнул старик.

— Как это не верую? — возмутился казак и потянул за тесьму на шее, освобождая нательный крестик. — Верую, вот те крест, что всё добро на земле идёт от Спасителя нашего. Матушка моя мне еще дитём сказывала, что студенец водой наполнится только там, где прошли и присели отдохнуть святая Параскева или Божья Матерь. Потому и колодцы издревле у нас украшали иконами, а работники, копающие колодец, перед началом страды отправлялись в церковь, чтоб на воду не перешли плохие мысли…

— А что будет? — поинтересовалась Дуняша.

— Да много чего, — пожал плечами Игнат, — вода зацвести может, заржаветь, а то и вовсе уйти…

Все одновременно посмотрели на пересохший монастырский колодец, перевели глаза на сухой раскоп…

— Воздалось, стало быть, по греховным делам и думам нашим, — перекрестился десятник.

— Нечего нос вешать! — возвысил голос писарь, — Богородица милостива, не даст пропасть! Она над обителью нашей покров держит! Копать надо! — Он схватил оброненный заступ, прыгнул в раскоп и, размахнувшись изо всех сил, обрушил его на землю.