Читаем Аз воздам! полностью

У Дмитрия Ивановича появилась возможность объединить Русь, легально собрав большую силу для войны с Мамаем с прицелом на полное избавление от ненавистного ига. Через 140 лет после нашествия Батыя, через два года после яркой победы в битве на Воже блеснул первый лучик свободы. Пока всё складывалось удачно. Войско Мамая под командованием Бегича громили те же русские витязи под началом тех же полководцев, что пришли с Дмитрием к Дону. И хоть по разным причинам в походе не участвовали смоленские, нижегородские, новгородские, рязанские, тверские полки, невзирая на то, что среди исполчившихся ратей не оказалось суздальско-нижегородских князей, удавшееся объединение более тридцати городов и княжеств всё равно казалось невиданной доселе удачей.

Пока Дмитрий собирал и вооружал войска, ордынцы яростно резали друг друга. В июле 1380 года за Волгой близ Сарачина в тяжкой трехдневной битве Тохтамыш с трудом победил Мамая. Татарская воинская элита взаимно истребляла себя, что прибавило уверенности московскому князю. После поражения за Волгой остатки мамаевского войска разделились на две части. Меньшую, четырнадцатитысячную, Богун увёл в Тамбовские земли через Самарский перевоз. Его преследовал «гончий пёс» Тохтамыша — Эдигей. С большей частью армии Мамай вдоль берега Дона поднялся к устью Мечи на Красный холм.

Весь август 1380 года, в канун генерального сражения на огромном пространстве между Доном и Волгой передвигалось сразу шесть армий, то сближаясь на расстояние дневного перехода, то разрывая дистанцию, подыскивая наиболее удачный момент для стремительного и безжалостного удара.

Войско Мамая рвалось на соединение со свежими литовскими и рязанскими ратями. Следом за ним шёл Бахта-Мохаммед, которого Тохтамыш назначил командующим всеми своими войсками. Бахта не решился до подхода русских атаковать Мамая, имевшего двойное численное превосходство.

Соратник Мамая Богун, за которым по пятам следовал Эдигей, отчаянно маневрировал восточнее Дона.

Западнее этого ратного водоворота топтались литвины и рязанцы, коих за исподнее держали чернецкие полки, не давая бить в спину Дмитрию.

Дмитрий Иванович, выйдя из Коломны, резко повернул войска на запад к устью реки Лопасни, куда стекались запоздалые дружины городского ополчения. Объединенные войска пошли в обход Рязанского княжества, чем обезопасили себя от возможной стычки с крайне обидчивым Олегом Рязанским.

Русское войско перешло в устье Лопасни, переправилось, прошло по рязанскому пограничью рядом с землями удельного Пронского княжества, традиционного союзника Москвы.

Форсировав Оку в районе Серпухова и Коломны, русские войска пошли по обе стороны Дона в направлении условной «границы» русской территории — к речке Непрядве-Перехвалке, контролируя Муравский и Ногайский шляхи. От Сенькиного брода впереди шагали русские дружины сторожевого полка, перекрывая донские переправы.

Русские выиграли гонку, первыми ступили на землю междуречья Дона и Мечи. Мамай, находившийся в тот момент на Кузьминой гати, был застигнут врасплох. Противник двигался прямо на него, союзники не успевали. Это внезапное изменение стратегической обстановки вынудило Мамая ринуться вперёд, к Москве. Он рассчитывал по дороге соединиться с приближавшимся Ягайло.

* * *

Великий князь сидел за сколоченным походным столом и мрачно смотрел на сподвижников, споривших о дальнейшей тактике. Он для себя уже всё решил, но не хотел ломать через колено соратников, каждый из которых имел право высказать мнение и предложить свой план. Дмитрий надеялся не навязать, а убедить их в собственной правоте, поэтому молчал, не встревал, наблюдая, как они распаляются, дополняя аргументы повышенным голосом, постукиванием кулака по столешнице и грозными взглядами.

Ближний княжеский стольник, боярин Михаил Бренок, незаметно проскользнул к начальственному столу, низко поклонился спорящим, извинившись за свою дерзость, и что-то быстро прошептал великому князю, указывая перстом на сени.

— Прошу простить, други! — Дмитрий встал из-за стола. — Срочное послание прибыло из Москвы. Вернусь — продолжим.

* * *

— Псалом я прочту к заутрене, — промолвил великий князь, прочитав письмо игумена и подняв глаза на Ивашку, — но настоятель пишет, что главное послание — это ты. Сказывай отроче, что велел передать Сергий на словах?

Присутствующий при разговоре боярин Бренок, следящий, чтобы никто не мешал князю и не грел уши, выглянул из-за спины правителя, посмотрел на грамоту, но, наткнувшись на сердитый взгляд Дмитрия, отпрянул.

— Извести тебя хотят… княже… — запнулся писарь от неожиданности и разволновался от необходимости доносить Дмитрию плохие известия.

— Эка невидаль, — фыркнул князь, — хотят-то, может, и хотят, да руки у них коротки. Это всё? — Дмитрий развернулся, собираясь уйти.