Читаем Автокатастрофа полностью

Все, что касается Кэтрин, казалось мне в то время лишь моделью чего-то еще, что бесконечно увеличивает возможности ее тела и характера. Когда она, обнаженная, выходила из двери ванной, протискиваясь мимо меня с нервно-рассеянным видом, когда она по утрам мастурбировала возле меня с симметрично раскинутыми ногами, ерзая пальцами по лобку, словно намереваясь окончательно извести эти сладострастные сопли, когда она брызгала дезодорантом себе под мышки, в эти нежные впадинки загадочных миров, когда она шла со мной к машине, возбужденно теребя пальцами мое плечо, – все эти действия и эмоции были ключами к разгадке шифров, хранящихся в твердой хромированной отделке наших мозгов. Автокатастрофа, в которой она умрет, была именно тем событием, которое расшифровало бы скрытые в ней коды. Лежа в постели рядом с Кэтрин, я иногда скользил рукой между ее ягодицами, разминая и оттягивая каждую из этих полусфер, эти сгустки плоти, содержащие программы всех снов и массовых побоищ.

Я стал более обстоятельно думать о смерти Кэтрин, пытаясь представить еще более простой исход, нежели тот, который создал Элизабет Тейлор Воан. Эти фантазии частью нежных бесед, которые мы вели, разъезжая вместе по трассе.

К этому времени я уже был уверен, что если даже киноактриса никогда не умрет в автокатастрофе, Воан все равно создал все условия для ее смерти. Из сотен миль и половых актов Воан отбирал определенные необходимые элементы: отрезок развязки Западного проспекта, проверенный моей аварией и смертью мужа Елены Ремингтон, отмеченный сексуальным штрихом орального совокупления с семнадцатилетней школьницей; левое крыло американского лимузина, благословленное рукой Кэтрин, сжимавшей левую дверную стойку, и ознаменованное поощрительной эрекцией соска проститутки средних лет; сама актриса, выбирающаяся из машины на фоне полуоткрытого окна, – ее гримасу зафиксировала кинокамера Воана; части ускоряющихся машин, сменяющиеся светофорные огни, покачивающиеся груди, меняющиеся дорожные покрытия, клиторы, сжимаемые нежно, как ботанические образцы, между большим и указательным пальцами, стилизованные акты и позы во время наших поездок, – это все отложилось в сознании Воана, готовое для оснащения любого создаваемого им орудия убийства. Воан снова и снова расспрашивал меня о сексуальной жизни актрисы, о которой я ничего не знал, убеждая меня усадить Кэтрин за литературное исследование ископаемых журналов о кино. Многие из его половых актов были моделями того, как в его представлении выглядели ее соития в автомобиле.

Однако Воан уже разработал модели половых актов в автомобиле для целого воинства знаменитостей – политиков, нобелевских лауреатов, спортсменов с мировым именем, астронавтов и преступников, – продумал их' смерти. Когда мы вместе шли по парковочным площадкам аэропорта, выбирая, какую бы машину одолжить, Воан устраивал мне экзамен по поводу того, как Мерлин Монро или Ли Харви Освальд обычно совокуплялись в своих машинах; Армстронг, Уорхол, Раше Велш… их любимые марки и модели, излю ленные позы и эрогенные зоны, предпочитаемые ими автострады Европы и Северной Америки, их тела, обогащенные безграничной сексуальностью, любовью, нежностью и эротизмом.

– Как ты думаешь, Монро или, скажем, Освальд мастурбируют правой или левой рукой? А приборные панели? Оргазм наступает быстрее с утопленными или выступающими циферблатами? Цвет лака, сорт лобового стекла – все это немаловажные факторы. Гарбо и Дитрих, к ним нужен геронтологиче-ский подход. И как минимум два Кеннеди связаны с автомобилем… – он всегда намеренно в конце концов начинал себя пародировать.

Однако в последние дни в одержимости Воана появлялось все больше беспорядочности. Сосредоточенность на киноактрисе и секс-смерти, разработанной им для нее, казалось, только усиливала его подавленность от того, что эта долгожданная смерть все не наступает. Вместо того, чтобы разъезжать по шоссе, мы сидели на заброшенной автостоянке позади моего дома в Драйтон-парке и смотрели, как в уходящем свете носятся над влажным гравием листья клена. Воан часами слушал по радио переговоры полиции и скорой помощи и вздрагивал всем телом, стряхивая пепел в переполненную пепельницу, набитую окурками косяков и старыми медицинскими салфетками. С беспокойством о нем смешивалось желание ласкать его покрытые рубцами бедра и живот, предлагая ему автомобильные травмы своего тела вместо этих воображаемых ран, которых он желал актрисе.

Катастрофа, которой я больше всего боялся, которая после смерти Воана станет реальностью в моем сознании, произошла три дня спустя на гарлингтонской дороге. Как только на полицейской волне прозвучали первые путаные сообщения о тяжелых травмах киноактрисы Элизабет Тейлор – правда, вскоре они были опровергнуты, – я понял, свидетелями чьей гибели мы сейчас станем.