Читаем Авиационные террористы полностью

Они еще немного поговорили на отвлеченные темы, условились даже когда-нибудь поохотиться вместе, а потом попрощались, и с тех пор Каминский ни разу не позвонил. Но Комаровский прекрасно понимал, каково сейчас приходится заместителю главы Администрации. Его и самого рвали на части – то силовики, то думцы, то пронюхавшие о ЧП журналисты. Переступив порог квартиры, Комаровский сбросил с ног разогревшиеся туфли, зашвырнул фуражку на шкаф, сорвал с шеи галстук и, оставляя на ковре влажные отпечатки ступней, направился в ванную комнату. Она была поистине генеральская – четыре метра на пять, с высоченным потолком, кабиной для душа, ванной, джакузи и кучей укромных мест, где надежно хранились всякие неодобряемые супругой напитки: баснословно дорогой херес из коллекции «Массандра», ямайский ром восьмидесятилетней выдержки, бордо, текила, заказная водка «Дива» и много еще чего, всего не упомнишь. Надобно отметить, что те же самые напитки стояли во вполне официальном баре Комаровского, однако почему-то ему было интереснее баловаться тайными запасами.

Он уже избавился от брюк, кителя и рубашки, когда в ванную комнату заглянула жена. Против обыкновения выглядела она по-домашнему, можно сказать, затрапезно, хотя обычно либо наряжалась для похода куда-нибудь, либо не успевала смыть макияж после отсутствия.

– А я думал, тебя нет дома, – сказал Комаровский, радуясь, что не извлек на свет божий бутылку и не был застигнут на месте преступления с неоспоримой уликой в руках.

– Сегодня никуда не ходила, – ответила жена, покосившись на носки Комаровского, в которых он переступал с ноги на ногу по мраморному полу. – Надоело все. Знаешь, я решила больше не ходить в фитнес-клуб. А парикмахерская? А косметический салон? Да я полжизни провожу в этом дурацком салоне. Хватит с меня. Хватит, хватит, хватит!

Это было что-то новенькое. От неожиданности Комаровский опустился на кожаный топчан и осторожно спросил:

– Чем же ты будешь заниматься?

– Дома буду сидеть. Щи варить. Огурцы солить. Тебя обстирывать. – Жена снова посмотрела на носки Комаровского. – Кстати, чтоб ты знал, я сегодня рассчитала Глашу. Сама стану хозяйничать.

«Надолго ли тебя хватит?» – подумал Комаровский, а вслух поинтересовался:

– Не наскучит ли тебе заниматься хозяйством? Не приспособлена ты у меня к нему.

– Ошибаешься. Справлюсь. Я знаю, я чувствую. А еще я чувствую, что хочу ребенка. Нет. Детей хочу. Двух, трех… сколько получится. – Жена подошла, присела рядом и, положив холодные ладони на колени Комаровского, посмотрела на него снизу вверх. – Мне надоело жить для себя. Хочу для других. Для тебя, для наших детей.

Тронутый до глубины души, он взял ее за гладкий подбородок, не позволяя опустить голову, и решительно протянул вторую руку к пояску на ее халате, но тут зазвонил мобильник, оставшийся в кармане брюк.

– Давай сюда, – попросил он, шевеля пальцами протянутой руки.

Жена помедлила. Было видно, что ей хочется бросить в ответ что-нибудь резкое, например, заявить, что она не домашняя собачка, которая по первому требованию приносит хозяину домашние тапочки или газету. Однако что-то в ней действительно переменилось, потому что, открыв рот, она не произнесла ни слова, а крепко сжала губы. «Укрощение строптивой, – подумал Комаровский. – Что ж, если без этого нельзя, то займемся дрессировкой». Когда жена подала телефон, он быстро включил прием:

– Слушаю?

– Товарищ генерал, – раздался далекий и взволнованный голос майора Андреева, – объект обнаружен.

Он говорил по рации, а специальная аппаратура транслировала его речь по спутниковой связи. Слышимость была вполне удовлетворительная, если не считать помех, похожих на хрипы в груди больного воспалением легких.

– Молодцы! – воскликнул Комаровский, готовый пуститься в пляс. – Ну, давай, майор, давай! Докладывай, не тяни быка за хвост!

Жена следила за ним, заинтересованно склонив голову к плечу. В ее взгляде не читалось обычной скуки. Похоже, она видела мужа новыми глазами, и то, что она наблюдала, ей определенно нравилось.

– Мы разделились, – стал рассказывать Андреев. – Первая группа прошла вдоль хребта до перевала Агриш, но никаких подозрительных огней или передвижений не заметила. Вторая группа взяла севернее и вышла к заброшенному военному аэродрому, где стоит пассажирский «Боинг», накрытый маскировочной сеткой.

– Охраняется?

– Разумеется.

– А где находишься ты, майор?

– Мы с сержантом Соболем… то есть Соболевым… находимся на южном склоне Викарского ущелья. Через приборы ночного видения отлично просматривается кишлак и пещера, где держат заложников.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Время от времени кого-нибудь выводят подышать свежим воздухом. Наверное, пещера тесная и там душно. Талибы на пленных покрикивают, но не бьют. Наверное, не хотят раздражать людей понапрасну. Или им приказано не оставлять следы побоев.

– Много «духов»? – быстро спросил Комаровский.

– Ночью трудно определить. За главного у них…

– Мулла Джамхад, я в курсе.