Читаем Аватара полностью

Ко времени явления «Эмиссара» психосексуальная дилемма создала на Бете настоящий кризис. Нарастали тревоги, приступы эксцентричности, количество умственных заболеваний, преступлений… доходило даже до волнений. Вне зависимости от процветания и заинтересованности в своем собственном деле, немногие могли назвать себя счастливыми, скорее наоборот — печаль чаще являлась основой всего существа. Некоторые предлагали воспользоваться путешествием во времени, чтобы избавиться от всех разработок науки. Это во всяком случае было невозможно, хотя бы потому, что на Бете не знали траектории, которая могла бы привести корабль в далекое прошлое. Мало было надежд на то, что такая найдется. Чаще слышались предложения — усилием воли — всем возвратиться назад к природе. Чистое донкихотство: лишившись современной технологии, почти все население Беты скорее всего вымерло бы. Ну а управлять этой техникой могло лишь социально эмансипированное общество. Идти было некуда, только вперед… только куда на самом деле?

И тут прибыл «Эмиссар».

Возможности общения совершенствовались, и год от года волнение овладевало даже самыми рассудительными бетанами. То, что казалось прежде просто интригующим — но чисто научным проектом, — приобрело гигантский масштаб. Эти двуногие оказались не только разумными; им по праву рождения принадлежало то, к чему стремились бетане.

Подобные сексуальные обычаи существовали у нескольких рас, обремененные рядом различий, слишком глубокими, чтобы ими можно было пренебречь. (Например, одна из рас, крылатая, постоянно мигрировала по всему своему миру. Ничто из ее институтов, нравов и верований не могло найти применения у обитателей поверхности.) Люди, невзирая на все внешние и внутренние различия, в основе своей были подобны бетанам. Решение достигалось в развитии взаимной симпатии между двумя личностями противоположного пола.

Научные исследования, литература и дружеский опыт могли научить бетан сути подобных отношений и приспособить к ним. Такие события не совершаются за одно поколение или даже столетие; подобное озарение могло преобразить цивилизацию разве что за тысячу лет, и результат стал бы не копией, а истинно бетанским вариантом. Однако надежда наконец появилась. Путеводной звездой, которую в муках слепоты разыскивали бетане, могло оказаться Солнце.

Фиделио умолял об этом Джоэль: «Научите нас вашим путям любви».

Ни она, ни Кристина не следили за погодой. Закатные ветры бывали иногда опасными, но до горизонта Центруму еще опускаться не один земной день, и к тому же тогда ветры налетали с запада. Ранний и непривычный дождь сулил облегчение, он обещал умерить тепло. Ну а потом… платье и обувь быстро высохнут. Женщины шли, обсуждая душевные порывы. Но наконец Крис припала к старшей подруге, иначе ветер бы унес слова.

— По-моему, нам пора поворачивать.

Джоэль оглянулась. Небо затянули чернильные тучи, ветвились молнии, грохотал гром. Облака неслись серыми клочьями. От моря — дыбившегося, рушащегося, взрывавшегося во тьме белой пеной — летела водяная пыль, галечник скрежетал тысячью мельничных жерновов. Джоэль не могла видеть очень далеко, но в поле ее зрения по кустарнику бежали золотые, красные и бурые волны; за ним отчаянно махали ветвями деревья… обломанные ветви и листья неслись во мрак. Ветер ревел и выл. Он обхватил Джоэль и прижал холодной бурной подушкой, как тот солнечный прилив, что утопил Александра Влантиса. Но все же натиск его усиливался.

— Да, — отозвалась Джоэль. — Укроемся в машине. Не будем пытаться взлететь, пока буря не кончится.

Они повернули назад. Теперь их разил дождь; сперва стрелами, потом копьями… под уже не стихавший барабанный рокот над головой. Наконец женщины начали вязнуть в грязи. Они скользили, падали, брели, пригнувшись к земле, тянулись друг к другу за помощью. Буря наполняла Джоэль грохотом, визгом и воплем. Гром сотрясал ее кости.

«Это же невозможно! — кричала замкнувшаяся в себе часть ее сознания. — За восемь земных лет — двадцать пять бетанских — мы никогда не сталкивались ни с чем подобным… еще сегодняшнего вечера… никогда!»

Голотевт внутри ее отвечал бесстрастно: «Что такое двадцать пять лет по сравнению с длительностью существования этого мира? Если хватит времени, может случиться все что угодно. Возможно, массивный холодный фронт, по кривой тропе скользнув от арктики, отодвинул бурю от терминаторов. Тебе следовало перед выходом познакомиться с метеорологическим прогнозом. Но не считай себя виновной. Ты способна предусмотреть все, лишь когда связана со своей машиной».

Ветер только набирал силу. Молния превращала капли в ртуть, а когда она гасла, вновь рушилась темнота. Тут началось самое жуткое: по земле, убеляя ее, заскакали камни. Они ранили плоть, покрывали ее синяками, открывали дорогу мгновенно смывавшейся ливнем крови. Стена казалась непреодолимой, и женщины, повернувшись и обратившись спиной к ветру, начали выискивать убежище.

Впереди замаячила тень: дерево, за которым можно было укрыться. Ослепленные и оглушенные, они припали к нему.