Читаем Аватар судьбы полностью

Кстати, никаких лимузинчиков с рублеными чертами под именем «Ока» тут не существует – как практически не осталось их в его обыденном мире. А вот «Волги» проплывают – однако они совсем другие, не памятные ему из детства и практически исчезнувшие тупорылые «двадцать четвертые» или «тридцать первые». Нет, это истинные лимузины! Иные похожи на «Фольксваген Пассат», а другие даже на «БМВ» пятой серии – но у всех на кузове гордо блестит шильдик «Волга», а у некоторых даже возвышается в центре капота, словно «мерседесовская» звезда или «роллс-ройсовская» богиня, традиционный серебристый олень. Есть и иные авто под русскими именами: например, под логотипом «Москвича», памятным Данилову с детства, проносятся скромные седаны и хетчбэки, похожие на «Сандеро» или «Клио». Кстати, последние марки вовсе отсутствуют – как очень мало на улице японских, корейских, американских автомобилей. А вот немецких множество, от «Опелей» до «Ауди». Однако все равно: если в реальном мире отношение российских автомобилей к импортным, особенно на Садовом кольце, составляет нынче один к десяти, не больше, то здесь ситуация совершенная другая: на два-три русских лимузина приходится всего один импортный. И это, пусть и во сне, наполняет его радостью и гордостью.

Все так же сверкают рекламы – да только огромных плакатов или растяжек нет ни одной. Здание высотки красуется, чуть отступая от проезжей части, и с тротуара, по которому идет Данилов (а он, после краткой остановки на автомобильную перепись, снова шагает), хорошо видно конструктивистское сооружение, которое в его мире занимает концерн РЖД. Здание на месте и теперь, и оно столь же удачно отремонтировано – только на авангардистской башенке вместо стилизованного логотипа РЖД значатся другие буквы, тоже знакомые: МПС. Алексей вспоминает, что исторически здание предназначалось и долгие годы использовалось именно МПС, Министерством путей сообщения, и он его еще застал, когда перебрался, в конце девяностых, в Москву. Значит, здесь никакого РЖД не появилось? И железными дорогами по-прежнему правит МПС?

Однако не эти три большие красные буквы на конструктивистской башенке поражают Данилова больше всего. Другая надпись. По всему фасаду министерства, обращенному к Садовому, тянутся буквы – красные, светящиеся. Что за фразу они образуют? В первый момент Алексей даже не верит своим глазам, но потом соображает, что все, что он видит, только сон – однако в этом сне он не наблюдает то, что вздумается его подсознанию. Наоборот, происходящее вокруг четко вписывается в железную логику и нисколько не противоречит одно другому. И та надпись огромными буквами, что он видит над фасадом, замечательно уживается и с тремя буквам МПС над башенкой, и засильем отечественных машин на улице. Данилов даже не удивляется, когда дочитывает лозунг до конца: «РЕШЕНИЯ XXXII СЪЕЗДА КПСС – В ЖИЗНЬ!»

«Тридцать второго… – мелькает у него в голове. – Боже мой! Решения тридцать второго съезда! КПСС! Коммунистической партии! Советского Союза! Так, значит, здесь еще социализм?! Советский строй?!»

И тут на своей стороне улицы, немного ближе старого выхода из метро «Красные Ворота», он видит на первом этаже дома светящуюся вывеску «ПИРОЖКОВАЯ», безо всякого имени собственного! Алексей на секунду вспоминает, какими были кафе-столовые-пирожковые при социализме (он их успел ребенком застать), и внутренне вздрагивает. Помнятся грязные граненые стаканы, подавальщицы в несвежих фартуках, алюминиевые вилки и вонь – то ли от помоев, то ли от несвежей еды. Он понимает, для того, чтобы лучше понять общество, в котором оказался, он просто обязан зайти внутрь. Данилов зажмуривается, старается не дышать и толкает стеклянную дверь заведения.