Читаем Авантюрист полностью

— Я должен был позвонить его невесте. У Павла Эдуардовича была предварительная договоренность с Николаем Емельяновичем. Но, конечно, Вощанов тогда еще не знал, какой царский подарок сделает нам Храпов.

— На какой сумме вы собирались поладить с Павлом Эдуардовичем?

— Я получил от Николая Емельяновича четкие инструкции — двести пятьдесят миллионов долларов, и ни цента меньше.

— Солидно, — сказал Чернов. — Работаете с размахом. Я не думал, что Юрлов так богат.

— Капитал, который контролирует Юрлов, мы оцениваем приблизительно в шестьсот-семьсот миллионов долларов. Но, разумеется, это не только его деньги. А точнее, он присвоил значительную часть этой суммы. Поверьте мне: двести пятьдесят миллионов — это по-божески. Николай Емельянович предполагал продолжить сотрудничество с Павлом Эдуардовичем.

Ну что ж, надо отдать должное Вощанову, в данной ситуации он действует как рачительный хозяин. Не стал сразу снимать шкуру с барана, а решил стричь его сезонно. Кроме того, он наверняка рассчитывает выйти через Юрлова на столичных партнеров банкира, обладающих еще большими финансовыми возможностями.

— Звоните, Константин Сергеевич, Юрлову и договаривайтесь о встрече. Обо мне пока можете умолчать. Я хочу сделать сюрприз Павлу Эдуардовичу.

Видимо, Юрлов, как человек неглупый, уже сообразил, что дело запахло жареным. Во всяком случае, на просьбу о встрече он отозвался незамедлительно. И назначена она была не где-нибудь, а в квартире Марии Носовой, которую мы с Черновым недавно покинули. Я не исключал того, что во время нашего торга с Машкой Павел Эдуардович сидел у нее в шкафу и напряженно вслушивался в наш разговор. Думаю, он почерпнул из него много для себя полезного, ну, в частности, что Феликс Строганов оценил его будущую супругу в миллион долларов, и это по самой скромной ставке. Подобная оценка конечно же только подтвердила уверенность Юрлова в правильности сделанного им брачного выбора. Много вы найдете в нашей стране женщин, которым платят миллион за агентурные сведения о муже?

Тюрин со страхом покосился на своих охранников, гусеницами извивающихся на асфальте. Погода была уже далеко не летняя, и оставлять их в таком положении было бы негуманно. Я перерезал им путы на ногах, но не стал освобождать рот от кляпов. Теперь у них был шанс добраться до особняка и провести ночь в комфортных условиях.

Тюрин смотрел на «москвич» с таким изумлением, словно мы по меньшей мере предложили ему прокатиться на катафалке. И вообще он слегка приободрился на свежем воздухе и высказал сомнение в целесообразности своей встречи с Павлом Эдуардовичем.

— Не валяйте дурака, Константин Сергеевич, — настоятельно порекомендовал я ему, помогая с удобствами разместиться в салоне. — Жизнь слишком хорошая штука, чтобы закончить ее в придорожной канаве. Вы знаете, какие ставки на кону, а потому и не стоит подозревать нас в излишнем гуманизме.

К чести Тюрина, он не стал взывать к Закону и стращать нас правоохранительными органами. Он был слишком умным человеком, чтобы понять очевидное-никто не станет всерьез расследовать причины его внезапной смерти. И как бы ни сложилась наша с Черновым последующая жизнь, суд нам, во всяком случае, не грозит, ну разве что суд небесный.

Павел Эдуардович Юрлов был страшно разочарован, когда узрел на пороге квартиры своей невесты наряду с физиономией Тюрина еще и наши с Черновым благородные лица, крайне ему ненавистные. Впрочем, и Константина Сергеевича любить ему было не за что. Юрлов был без охраны, отлично понимая, что от генерала Вощанова Сеня и Коля ему не защита. Другое дело, что предстоящий разговор с Тюриным рисовался ему совсем не в том свете. Но негодяйка жизнь в очередной раз разрушила планы банкира, преподнеся ему сюрприз в лице двух людей, от которых Павел Эдуардович желал бы держаться подальше.

— Какого черта! — не в силах был он сдержать эмоции. — Эти-то откуда взялись?

Тюрин в ответ лишь сокрушенно развел руками, демонстрируя свою непричастность к чужой и лично ему не совсем понятной игре. Слегка растерявшаяся от нашего повторного визита Носова все-таки в этот раз предложила нам кофе. Юрлов пожал плечами и неохотно присел к столу. Выложенная на стол Черновым папка заставила Павла Эдуардовича слегка поднапрячься, он даже надел очки, мгновенно сообразив, что его собираются шантажировать. В этой скромной папке были собраны и скрупулезно обсчитаны если не все грехи Юрлова, то весьма значительная их часть, а тянули они в случае передачи досье в суд лет этак на пятнадцать по меньшей мере. Особенно убойными в этом смысле были откровения подполковника Храпова, с которым Павла Эдуардовича связывали давние отношения, и не только на поприще производства фальшивых купюр. Одного я не мог понять: зачем далеко не бедному банкиру Юрлову понадобилось ввязываться в столь грязный бизнес, как торговля наркотиками?

— Деньги не пахнут, — отмахнулся Юрлов, тщательно изучающий досье. — Какая разница, как их зарабатывают? В конце концов, я же не произвожу и не сбываю это зелье. А суммы, как вы знаете, там крутятся громадные.