Читаем Авадон полностью

На выходе из приюта за Лимеком увязались (или ему показалось, что увязались) два подозрительных субъекта. По всем правилам наружного наблюдения первый филер, невыразительный тип в сером плаще, топтался позади Лимека, отставая на десять шагов, а второй – смешной коротышка в темном полупальто и дурацкой шляпе-котелке, двигался параллельно по другой стороне улицы. От коротышки Лимек избавился очень просто, нырнув в ближайший подъезд и выскочив через черный ход, но там его уже поджидал топтун номер один. Потеряв напарника, топтун растерянно, но с упорством плелся за Лимеком, пока тот не поднялся на платформу надземки и, дождавшись поезда, не проделал старый как мир трюк с выпрыгиванием из вагона в последнюю секунду. Помахав серому типу ручкой, Лимек поехал в центр.

Напряжение, охватившее горожан этим утром, нарастало. Мотоциклетные патрули трискелей усилили броневиками с солдатами, тут и там расставляли металлические заграждения (не от демонов, конечно, а от мародеров), пожарники проверяли, есть ли вода в гидрантах, а на площадях дежурили кареты скорой помощи. Подготовка к грядущему Шторму шла полным ходом, хотя по радио по-прежнему передавали веселые мелодии, пропустив даже утренний прогноз башни Сарториуса. В воздухе висело ожидание большой беды.

Лимек собрался позавтракать, но фабричные столовые, множество которых располагалось в Люциуме, все до единой закрылись на санитарный день. Чем ближе сыщик подходил к Бельфегору, тем выше становились и без того кусачие цены в ресторанах. А после вчерашнего загула от пятисот талеров задатка, полученных у Ксавье, в кармане Лимека остались жалких полторы сотни – цена хорошего обеда в ресторане «Маджестик», что на Терапевтическом бульваре.

Пора пополнить кассу, подумал Лимек, изучив содержание бумажника. Обращаться к Ленцу, как советовал фабрикант, нет ни малейшего желания. Да и поговорить с самим директором не мешало бы... На визитке Ксавье был указан адрес: отель «Гедония», королевские апартаменты (пентхаус).

Швейцар, весь в золотом галуне, покосился на испачканную и мятую одежду Лимека, но пропустил внутрь беспрекословно. В такое утро трудно было удивить кого-то небритой физиономией или затрапезным видом... Даже в «Гедонии», среди светильников в стиле ампир, толстых багровых ковров и пышной лепнины на потолке, хватало людей небритых, неумытых и пребывающих на грани нервного срыва. Вышколенная прислуга, и та дергалась, не зная, как себя вести с уважаемыми гостями, если те вдруг начнут биться в истерике и требовать гарантий безопасности на все время Шторма. У расположенной под лестницей двери в убежище уже выстроилась длинная очередь.

А над лестницей висел гигантский портрет канцлера Куртца. Грузная туша облачена в парадный китель с орденскими планками, двойной подбородок лежит на воротнике-стойке, лысый череп поблескивает, тонкие губы кривятся в надменно-брезгливой усмешке – бессменный владыка Авадона на протяжении вот уже тридцати с лишним лет взирал на разворачивающуюся перед ним суету с невозмутимым презрением небожителя.

Среди рядовых авадонцев ходили легенды о специальном бункере на глубине трехсот метров, со свинцовыми стенами, экранирующими эманации, с бассейном и спальней, где канцлер и его присные предавались разврату во время Штормов, пока все население города корчилось от ужаса, рыдало, погибало в давке в убежищах и выбрасывалось из окон собственных квартир.

Но Лимек в эти легенды не верил. Ничто – ни свинец, ни золото, ни другой материал не препятствовали эманациям Бездны, или демонам, как их называли в старину. Не было такого убежища, такого подземного бункера, такого схрона, где можно было бы пересидеть Шторм в безопасности. Не было такого эликсира, который можно было бы выпить, и не было сыворотки, чтобы ввести в кровь и приобрести психологический иммунитет – чтобы там не обещали разработать в Алхимической лаборатории. И защитные шлемы ученые мужи из Политехникума тоже пока лишь обещали... И никакое чудо-оружие пока не вышло из-за стен Фабрики, чтобы одним махом покончить с извечным проклятием Авадона.

Доказательством тому служило осунувшееся лицо Ламара Ксавье – утомленное, испуганное, с подергивающимся от нервного тика правым веком и жуткими мешками под глазами. Или у него больные почки, подумал Лимек, или он уже неделю сидит на амфетаминах, чтобы не спать.

– Мёллер повесился, – сказал Лимек вместо приветствия.

– Кто-кто? – удивленно прищурился Ксавье.

Коротко и четко сыщик изложил Ксавье события последних двух суток, умолчав лишь о Коверкотовом и вчерашней беготне по крышам. На протяжении всего рассказа Ксавье накручивал бакенбарды на палец и то и дело поглядывал на карманные часы. При упоминании Сивиллы Гельрод фабрикант болезненно поморщился. Закончил Лимек подозрением, что чертежи Петерсена нашли воплощение в аппарате, созданном руками Мёллера и прошедшим тестирование в доме инженера. Ксавье задумчиво покивал и снова поглядел на часы.

– Мне нужны деньги на накладные расходы, – заявил Лимек. – И новые инструкции. Мне искать чертежи или машину?