Читаем Аулия (СИ) полностью

Время от времени у него проявлялось странное хобби состязаться в скорости передвижения с машинами. И вот представьте: знойное лето, улица, горячий асфальт с исходящим от него маревом, полно машин. Он пристает к водителям на автовокзале: «Давай наперегонки, кто быстрее?! Давай наперегонки!»

И, как правило, чтобы ему понравиться, они соглашались. Водители, которые давно его знали, приходили в трепет от одного его появления. И каждый из них старался чем-то ему угодить, чтобы получить благословение для себя и своих близких.

И вот таксист уезжает. А он сначала рядом с машиной бежит, бежит, бежит, в руках два оцинкованных ведра с камушками — грохот стоит на всю улицу! Машина уходит вперед, и он постепенно убегает за нею.

Когда водитель приезжал в тот город, то из беседы с другими таксистами всегда выяснял одно и то же: старик давным-давно сидел в привокзальной чайхане в углу на матрасе и пил чай. Уставившись в угол, общался с невидимым собеседником.

Люди с благоговением подходили к нему и старались подсунуть под край скатерти немножко денег, чтобы дела их шли лучше. А он, уходя оттуда, даже никогда не заглядывал под скатерть, тем более деньги не забирал.

Хозяин чайханы всегда жаловался: «Как быть с этими деньгами? Они лежат в кулечке». И каждый раз, когда этот святой появлялся здесь, хозяин подсовывал ему прямо в руки этот кулек.

А он, в свою очередь, первому, кто ему понравится, отдавал этот кулек и уходил, даже не оглядываясь. И эта история повторялась регулярно. А вот другое его «развлечение».

Он заходил на базар, подходил к кому-нибудь из взрослых и говорил: «Что тебе подарить, нищий?» Представьте себе: зима, мороз, снег и лед. К вам подходит босой человек, ноги изранены, весь обросший, грязный и говорит: «Что тебе подарить, нищий?» Что вы скажете?

На улице в вашем городе вот так подойдет и скажет: «Что тебе подарить?» Огрызнетесь: «Пшёл вон!» Согласны? И ему тоже так говорили, те, которые его не знали. А вот кто его знал…

Расскажу первый случай, который оставил неизгладимое впечатление в моей памяти на всю жизнь. Он пристал к крестьянину, который привез на рынок картошку:

— Что тебе подарить?

Тот, схватив его за руку, с радостной алчностью прощебетал:

— Ковер!!! Я хочу своей дочери, в счет приданого, ковер.

А чтобы вам было понятно, в то время в Советском Союзе был вечный дефицит всего. Мой «преследуемый», которого я с твердым намерением собирался проводить в баню, берет одно ведро, вываливает камни в другое, пустое ставит на землю, а потом руку сует куда-то выше головы прямо в воздух.

Руку видно, но как-то смутно, как в легком тумане. И потом он прямо из воздуха бросает на прилавок с картошкой свернутый в рулон ковер метра три три с половиной. Картошка фонтаном разлетелась в разные стороны.

Вот, что меня до сих пор удивляет и умиляет: люди всегда воспринимали и воспринимают такие явления абсолютно спокойно, словно так и должно быть. Продолжают копаться в морковке, капусте, что-то выбирать, покупать, а на ковер, свалившийся с неба рядом, на расстоянии вытянутой руки, ноль внимания!

После этого он берет свое ведро, опять начинает эти булыжники перекладывать. Он всегда так делал. И всегда говорил одно и то же: «На! Подавись своим желанием!» А после этого всегда с ревом уходил. Горько плакал, просто навзрыд!

Если бы он хоть раз меня спросил: «Что ты хочешь?», — я тогда знал, что хотел, но ни разу не попросил!

А вот на сегодняшний день я знаю, что он опять бы заплакал от того, о чём я его попросил бы. И если бы сейчас он поинтересовался, что я хочу, то точно знаю, что и теперь, через двадцать лет, он опять заплакал бы.

Он обязательно заплакал бы от моих сегодняшних желаний! Почему? Потому что с каждым годом чу-у-точку начинаю понимать, о чём он тогда рыдал. Это действительно очень больно!

Если ту малость знаний, с которыми я соприкоснулся на сегодняшний день, сравнить с тем, чем овладел он, то для меня до сих пор остается почти загадкой, как он вообще остался в живых.

Он увидел мир в целостности, а не был к этому готов. От этого он с ума сошёл, не выдержал. Он не был готов к этому. Человеку нужно постепенно, постепенно, постепенно, медленно готовиться к встрече с самой сутью, с истиной жизни.

И здесь, как говорил мой Наставник, человека ждет великое счастье и великая печаль. Если ученик не готов к озарению, он может не выдержать нахлынувшего океана знаний и эмоций. Чтоб вам было легче понять, о чем говорил мой Наставник, в тысячи, тысячи, в миллионы раз упрощу.

Вот представьте себе, что вы всю жизнь жили в своей квартирке. Для вас основа — это пол, верх ограничивается потолком, горизонт начинается и заканчивается на стене.

Вы никогда не видели и не слышали, что за стенами что-то еще есть. Но в какой-то момент вы начинаете понимать, что настоящий мир не ограничивается мирком вашей квартиры, и вам становится тесно. И вы начинаете осознанно или неосознанно биться об эти стены в поисках свободы!